Карлотта вновь повернулась и направилась к высокой двери у основания лестницы. Она нажала на кнопку, раздался глухой щелчок, и лифт двинулся вниз. Как только он в последний раз дернулся и остановился, пожилая женщина повернула ручку, открыла дверь и с трудом отодвинула закрывавшую вход решетку.
Внутри кабины тускло горела лампочка. Роуан увидела давно потемневшую обивку на стенах и вытертый коврик, покрывавший пол.
— Закрой дверь, — попросила Карлотта. — Кстати, тебе не помешает заодно научиться пользоваться тем, что отныне тебе принадлежит, — добавила она, после того как Роуан молча выполнила просьбу.
От одежды Карлотты исходил сладковатый, тяжелый запах каких-то духов — похоже, это были «Шанель» — и пудры. Старуха нажала на маленькую черную кнопку справа от себя, лифт дернулся и быстро поехал вверх. Скорость подъема и несомненная мощь мотора удивили Роуан.
В коридоре второго этажа было еще темнее, чем внизу, но заметно теплее. Закрытые ставни окон и запертые двери не пропускали сюда ни единого лучика уличного света.
Маленький язычок свечи выхватывал из мрака белые панели дверей и уходящую вверх лестницу в самом конце коридора.
— Сюда. — Карлотта открыла одну из дверей по левой стороне и вошла первой, глухо постукивая палкой о толстый ковер на полу комнаты.
Роуан увидела темные шторы, такие же ветхие, как и в столовой, и узкую деревянную кровать с высоким резным балдахином, украшенным изображением орла. Аналогичный рисунок был вырезан и на спинке кровати.
— На этой кровати умерла твоя мать, — сказала Карлотта.
Бросив взгляд на голый матрас, Роуан заметила на нем большое пятно, странно, почти ослепительно блестевшее в темноте. Тараканы! Роуан едва не лишилась чувств от отвращения. Черные твари, деловито облепившие пятно, бросились врассыпную, как только она подошла и поднесла ближе свечу.
Но Карлотта, погруженная в собственные мысли, казалось, не замечала, сколь отвратительно это зрелище.
— Неслыханно! — воскликнула Роуан.
— Кто-то должен навести здесь порядок!
— Наводи, если хочешь. Теперь это твоя комната.
Духота и жуткая картина, представшая глазам, лишили Роуан сил. Она попятилась к двери и прислонилась лбом к косяку.
— Что еще вы хотите мне показать? — Голос ее прозвучал почти спокойно.
«Умерь свой гнев, — уговаривала себя Роуан, окидывая взглядом обшарпанные стены и маленький ночной столик, заставленный гипсовыми фигурками и свечами.
