Драгоценный камень такой величины Роуан видела впервые.
— Я уже давно мечтаю о смерти, — тихо заговорила Карлотта, не сводя глаз со сверкающего изумруда, — И молю Бога, чтобы она поскорее пришла.
Она вновь обратила на Роуан оценивающий взгляд, и глаза ее слегка расширились, а по лбу над седыми бровями пролегла глубокая морщина. Охваченная печалью, Карлотта словно забыла о необходимости прятать свои мысли и эмоции и на какой-то миг приоткрыла перед Роуан душу, таившую, как выяснилось, не только злобу и хитрость.
— Идем. — Она тяжело поднялась со стула, — Я должна кое-что тебе показать, а времени у нас, похоже, осталось не так уж много.
— О чем вы? — шепотом спросила Роуан. Резкая перемена в поведении старухи почему-то испугала ее. — И почему вы на меня так смотрите?
Карлотта улыбнулась.
— Иди за мной, — сказала она — И если тебя не затруднит, возьми свечу. Кое-где лампы еще остались, но большинство давно перегорели, да и старая проводка постепенно выходит из строя.
Аккуратно сняв со спинки стула свою палку, Карлотта неожиданно уверенной походкой прошла мимо Роуан, которая следила за ней удивленным взглядом, прикрывая ладонью колеблющееся пламя свечи.
Они вышли в полутемный холл, и вдруг Роуан вздрогнула и остановилась. В тусклом свете один из висевших на стене портретов словно ожил, и ей показалось, что изображенный на нем мужчина пристально смотрит прямо на нее.
— В чем дело? — не оглядываясь, спросила Карлотта.
— Нет-нет, все в порядке… Просто мне показалось… — Роуан внимательно смотрела на мастерски написанный портрет улыбающегося темноглазого мужчины, явно очень старый, поскольку лак на нем сильно потрескался.
— Что показалось?"
"— Не имеет значения… — Роуан двинулась дальше, опять загородив рукой крохотный язычок пламени. — Свет упал так, что мне вдруг показалось, будто человек на портрете шевельнулся.
Роуан остановилась рядом с Карлоттой, та обернулась и пристально взглянула на портрет.
— Тебе предстоит столкнуться в этом доме с множеством странностей, — сказала она.
— Не удивляйся, если, войдя в пустую комнату, увидишь вдруг там движущийся силуэт или встретишь устремленный на тебя взгляд. — В голосе Карлотты не слышалось ни веселого ехидства, ни злорадства — это был голос одинокой усталой женщины, задумчивый и грустный. — Ты не боишься темноты?
— Нет.
— Ты хорошо видишь даже во мраке. — Последние слова прозвучали не как вопрос, а как простая констатация факта.
— Да, гораздо лучше, чем большинство людей.
