Автобус трясло на выбоинах, и несколько раз водитель останавливался, чтобы проверить, всё ли в порядке.
Я пытался представить, как выглядит Лоснёвка. Место, где обосновался дед — некогда могущественный аристократ, близкий друг самого Бестужева. Что заставило его выбрать такую глушь? Почему он скрывается именно здесь, вдали от столицы, от политики, от всех соблазнов цивилизованного мира?
— Верхняя Лоснёвка! Конечная! — громко объявил водитель, притормаживая у покосившегося столба с облезлой вывеской.
Мы вышли из автобуса, оказавшись на небольшой площади.
Если это можно было назвать площадью — просто утоптанный пятачок земли перед облупившимся зданием, некогда бывшим сельсоветом. Напротив торчала остановка — ржавая конструкция с дырявым навесом.
— Нам к реке, — сказал я Николаю, бросив взгляд на видневшуюся в низине серебристую ленту воды. — Там должен быть мост.
Деревня оказалась даже меньше, чем я ожидал. Несколько десятков домов, разбросанных без всякого порядка. Кривые заборы, огороды, хозяйственные постройки.
Кое-где виднелись спутниковые тарелки — удивительный контраст с общей картиной запустения.
По узкой тропинке мы спустились к реке. Она оказалась неширокой, но бурной. Вода с шумом пробивала себе дорогу среди камней, образуя небольшие пороги. Старый деревянный мост чуть покачивался, когда мы ступили на него."
"На той стороне начиналась нижняя часть деревни. Дома здесь стояли плотнее, и выглядели несколько богаче. В некоторых дворах виднелись автомобили — старые, но ухоженные. Собаки лаяли из-за заборов, приветствуя незнакомцев.
— Она сказала — первый дом слева, — напомнил я, оглядываясь. — С голубой крышей.
Мы прошли ещё немного и увидели его. Дом не выделялся размерами среди соседей, но выглядел опрятнее. Свежевыкрашенные зелёные стены, голубая крыша из нового шифера. Аккуратный палисадник, полный осенних цветов. Деревянная калитка, слегка скрипнувшая, когда я потянул её на себя.
— Подожди здесь, — сказал я Николаю, указывая на скамейку у забора. — Сначала я должен один…
Он понимающе кивнул и опустился на скамью.
Я направился к крыльцу.
Не успел я поднять руку, чтобы постучать, как дверь распахнулась. На пороге стояла женщина. Тёмные волосы собранные в простой пучок. Морщинки в уголках губ — следы частых улыбок.
— Кирюша! — она всплеснула руками, и в следующий миг я оказался заключён в крепкие объятия.
От неё пахло чем-то домашним — печеньем, корицей и ещё какими-то неуловимыми запахами, которые ассоциируются с теплом и уютом.
