Про торговлю им, скорее всего, сообщил Бестужев, вот и подход выбрали такой. Им вообще можно ничего не говорить.
С другой стороны, ну, отпустят, но на зло вернут к папаше. Снова время тратить. А мне ещё и жить в Империи. Хм, думаю, мы договоримся.
Посмотрел на дядю императора. Наверное, он мнил себя великим и всесильным, но я видел в нём обычного человека. Что ж, посмотрим, насколько они договороспособны."
"— Я знаю, как обнаружить артефакт поддерживающий портал и уничтожить его, — протянул я, глядя в глаза Романову.
— Дайте гарантии, что после разговора я свободен, и папашка получит отказ. Тогда я всё скажу.
* * *Железные двери тайной канцелярии разъехались в стороны, выпуская меня на свободу. Прохладный воздух ударил в лицо — свежий, чистый, без запаха антисептиков и медицинских реактивов. После заключения даже серое небо над Петербургом казалось произведением искусства.
Я сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, ощущая, как расправляются плечи. Никто не контролировал каждое моё движение, не записывал реакции, не снимал показания артефактами.
Наконец-то свобода.
У ворот здания тайной канцелярии выстроился внушительный кортеж из чёрных автомобилей. Три массивных седана с тонированными стёклами, несколько джипов сопровождения, и целый отряд охранников в строгих костюмах. Все как на подбор — высокие, широкоплечие, с внимательными глазами и каменными лицами.
Из центрального автомобиля, подтвердив мои недавние мысли, выбрался Пётр Алексеевич Бестужев. Его грузная фигура казалась ещё массивнее на фоне стройных охранников.
Седые кудри до плеч трепал ветер, а в глазах читалось нетерпение.
Он широким шагом направился ко мне, распахнув объятия:
— Кирилл! Наконец-то! — улыбка на его лице выглядела искренней, но глаза оставались настороженными.
Бестужев крепко обнял меня, похлопав по спине. От него пахло дорогим одеколоном и властью.
— Как же я рад, что эта нелепица закончилась, — продолжал он, не давая мне вставить ни слова. — Столько говорил с кем нужно, чтобы тебя выпустили.
Если бы ты знал, чего мне это стоило…
Я приподнял брови:
— Я всё знаю, Пётр Алексеевич. И благодарен за помощь.
Бестужев замер на секунду, затем махнул рукой, словно отгоняя мои слова:
— Пустяки, пустяки! Главное — ты на свободе. Никаких обвинений, никаких претензий. Эти бюрократы наконец поняли, что ты ни при чём.
Он подхватил меня под локоть, направляя к своему автомобилю:
— Давай я тебя подвезу домой. Уверен, родные заждались.
