— Конечно, не беспокойтесь, — хмуро кивнула женщина, её лицо избороздили морщины, и она оскалилась, попытавшись улыбнуться."
"Интонации голоса и внешний вид не сходились с её словами. Она говорила, как серийник из какого-нибудь триллера. Из-за этого её слова имели обратный эффект. Уверен, будь тут ребёнок, он бы расплакался.
— Это, как укус комарика, — добавила она и помазала сгиб руки ваткой со спиртом.
— А я смогу после него играть на пианино? — не удержался я от вопроса, когда игла воткнулась мне руку, а шприц стал наполняться кровью.
— Это всего лишь укол, — буркнула она, растеряв даже намёки на вежливость, когда всё было кончено. — Так что сможете.
— Отлично, — улыбнулся я, — а то раньше не мог.
Она замерла на месте. Брови поднялись, а рот приоткрылся в немом вопросе. Я не стал дожидаться её слов. Прижал к руке ватку и пошёл к охраннику, который с трудом сдерживал улыбку.
В коридоре меня шатнуло. Эта тётка выкачала из меня, наверное, литр крови. Я упёр руку в стену и спросил:
— Кормить будут?
— После процедур, — равнодушно ответил охранник, — они натощак.
Чувствую себя подопытным кроликом.
В следующем кабинете стоял аппарат МРТ. Довольно молодой доктор выяснил, нет ли у меня татуировок и металла в организме, а потом указал на лежанку.
Не знаю, как она называется, зато, кажется, теперь знаю, как себя чувствует ребёнок в утробе матери.
Темно, не пошевелиться, вокруг что-то шумит и грохочет, и так долгое время. А потом ты медленно движешься вперёд, навстречу свету в конце туннеля, и тебя встречает человек в белом халате.
Показывать снимки МРТ, как и рентгена после, мне отказались. А мне стало очень интересно. Всё же, я ни разу не видел себя вот так, со стороны. Магическое самолечение работает по-другому. Там я вижу энергетическую структуру, а тут что-то новое.
В этот раз в коридоре мы оказались не одни. Из соседнего кабинета вышла женщина с девочкой, которых я спас. В глазах у женщины мелькнуло узнавание, но она сдержалась от каких-либо действий.
Лишь устало вздохнула и отвела взгляд. Девочка же наоборот, расцвела улыбкой и задорно помахала мне.
Ответил на её приветствие и прошёл в комнату, из которой они появились. «Психиатр» гласила табличка на двери.
За столом напротив широкого, во всю стену окна, сидел уставшего вида мужчина. Он грустно посмотрел на меня и пригласил присаживаться.
— Ну и денёк, сегодня, — произнёс он, доставая из ящика чистый лист, — выматывает.
