– И органы не будут иметь к вам никаких претензий!
– Я знаю, – кивнула Оксана.
– То есть вы сейчас – в полной моей власти, вы должны доказать мне, что вы это понимаете!
– Но я ведь пришла к вам сюда, – напомнила Оксана, – стало быть, я понимаю...
Как-то ей не понравилось его поведение. Было совершенно непонятно, чего он хочет. Несет какую-то чушь, а сам к ней даже не приближается, как будто хочет оттянуть этот момент. Ну, ей тоже того и надо, но похоже, что этот тип просто упивается своей властью над ней.
Хочет продлить это как можно дольше. Может, он импотент? Проверять такой факт она не собирается.
Оксана поежилась под его пристальным взглядом, а он оживился и сделал два шага к дивану, и все смотрел и смотрел на нее долгим, отчаянным взглядом.
Она в его власти, думал он, исполнилось самое заветное его желание. И сейчас ему лучше всего, потому что потом, когда все случится, он не сможет ее отпустить. Он врал ей, что ее судьба зависит от него, на самом деле он – только винтик в этой организации, именуемой Конторой, разумеется, он ничего не решает.
Он обязан дать делу ход, тем более что больше нет никаких подозреваемых. Виновна ли она? Или просто оказалась крайней, как сейчас говорят, попала под раздачу? Ему не было до этого никакого дела. Какая, в конце концов, разница? Он желал эту женщину. И он ее получил. А дальше... так даже лучше. Хотя бы прекратятся эти унизительные походы на чердак, за которые его презирает даже собственная собака!
Оксана обхватила плечи руками.
В комнате было сыро, пахло затхлостью.
– Нельзя мне хотя бы чаю... – протянула она, ожидая отказа, но этот тип встрепенулся и потащился на кухню."
"В его отсутствие она осмотрела комнату. В стенке какая-то посуда, в шкафу – два халата, белый и синий, сатиновый, в ящиках – пачка бумаги и детский пенал с карандашами и ручками. Она едва успела сесть, когда он вошел с чайником. Чайник был старый, обычный, с прокопченным боком. Это хорошо, подумала Оксана, в крайнем случае можно его этим чайником шандарахнуть по голове.
И будь что будет, но спать она с этим психом не собирается.
Игорь Иванович достал из буфета две чашки, одна была с отбитой ручкой, другая – пожелтевшего фаянса, обеим место только на помойке. Оксану передернуло, но он подумал, что это от холода, или просто не обратил внимания. Чай был, разумеется, из пакетиков, еще были вытащены из буфета доисторические пряники. Он высыпал их из пакета прямо на стол.
