В ее руках была зажат помятый лист бумаги. Она подбежала ко мне, остановилась и замерла, глядя на меня огромными глазами, на которых снова выступили слезы.
— Вот, — только и смогла она выдавить из себя и протянула мне измятый лист. — Пришло сегодня на электронку. — После этого она отошла в сторонку, уселась на лавочку и разрыдалась.
Нахмурившись, я следил за тем, как Ольга копалась в своей сумочке, пытаясь найти платок. Потом, разозлившись, она отбросила ее в сторону и снова закрыла лицо ладонями.
Я обернулся к Горину с Ярцевым и бросил две коротких фразы:
— Вы идите.
Я скоро.
Когда они скрылись за дверью казармы, я подошел к Ольге, присел рядом с ней и начал читать письмо.
«Ваш граф мертв. Завтра ровно в полдень мой бывший дворецкий должен находиться на вашей четвертой передовой вышке, чтобы его хорошо можно было видеть с воздуха. При нем должно быть то, что он украл у меня. Иначе вы все последуете за вашим господином.»
Вот зараза! Теперь я уже нисколько не сомневался, что Владислав взял самое плохое от своего отца и помножил надвое.
Он отлично показал этим письмом свои слабые стороны. Бастард явно был невоздержан и тороплив, как и его покойный батюшка. Да к тому же он был весьма самонадеян. А это очень плохие качества для командующего армией, особенно, когда решил сразиться с мощной Российской империей. Но, с другой стороны, зачем же так пугать людей?
— Но ты же знала, что я не погиб. — Я повернулся к Ольге. — Связь со мной все это время была. Да и Коршунов, я думаю, сообщил, что у нас получилось успешно отбить атаку.
— Один солдат погиб, а ты еле выжил, — всхлипывая, ответила Ольга. — Ну, сколько это будет продолжаться? — Она схватила меня за руку и заглянула мне в лицо. — Неужели ты не можешь просто сидеть дома? Посмотри, сколько у тебя сильных бойцов, оружия, техники. Зачем ты все время лезешь в самое пекло?
— Потому что они без меня не справились бы, — твердо ответил я, глядя ей прямо в глаза.
— А я? А как же я? Ты обо мне подумал? — Она отвернулась и отодвинулась на край скамейки.
— Тебе не угрожала опасность. В отличие от моих бойцов. А командир всегда должен заботиться о жизнях своих солдат.
— А кто обо мне позаботится? — вдруг истерично зашептала Ольга через плечо. — Я так устала. Я так больше не могу. Если б было возможно, я бы вырвала это чертово сердце, которое мучает меня неразделенной любовью, и жила бы дальше спокойно. Но я ничего не могу с собой поделать.
