Предательство лучшей подруги больно давит за грудью. Оказывается, мы с Алькой совершенно чужие люди. Она готова была продать меня. За деньги сдать опасным людям, и прибрать к рукам моего жениха… Что может быть уродливее зависти?
Я верю в жизненный бумеранг. Альку, к примеру, он настиг на удивление быстро.
— Это всё из-за тебя, Машка! Из-за тебя всё! Дура ты тупая! Овца! Я из-за тебя сюда попала! Это несправедливо! Я сейчас с Жорой быть должна! А не тут!!
— Заставьте шавку замолчать, — знакомый надменный голос.
Это Хлыщёв. От его жёсткой энергетики кожа покрывается мурашками. Верчу головой, пытаясь понять, с какой стороны доносится его голос, как вдруг, позади, слышу, звук тупого удара.
Причитания Альки тут же прекращаются. Теперь она лишь жалобно скулит.
Боже… её ударили?!
К горлу подкатывает тошнота… Если она разозлила Хлыщёва лишь своими криками, то что же будет со мной, после того, как я его чуть не убила?!
— Что с этой делать, босс? — сипит похитивший нас громила.
— Можете себе забрать, — равнодушно бросает Хлыщёв.
— Эта тупая шалава мне не нужна.
Слышу довольные смешки, а у самой кровь стынет в венах.
Если выбирать лучшее из зол, то групповое изнасилование выглядит не таким страшным по сравнению с участью остаться наедине с разгневанным Хлыщёвым…
Меж тем Альку утаскивают куда-то, где её становится не слышно.
Оставшись со мной наедине Хлыщёв подходит ближе.
В одно движение стягивает мешок с моей головы.
Яркий свет слепит привыкшие к полумраку глаза.
Моргаю несколько раз, прежде чем различить худое, землистого цвета лицо Хлыщёва.
И без того узкие глаза прищуриваются, впиваясь в моё лицо.
— Ну здравствуй, Маша, — скалится он.
Меня дико трясёт от страха. Я, конечно, стараюсь держаться, но выходит с трудом.
Господи боже! Лучше, наверное, сразу умереть! Ещё до того, как он начнёт меня мучить.
Прокурор, высокий и худой, облачён в бархатный халат чёрного цвета с позолотой.
В его змеиных глазах — холод и триумф. Знаю, молить его отпустить меня бесполезно, однако страх выше логики, поэтому я сдавленно шепчу:
— Отпустите меня! Прошу…
— Пустить? — тонкие морщинистые губы трогает злая усмешка.
— Нет, детка, не для того я тебя так долго искал. Пришлось, знаешь ли, многое про тебя узнать. Имя, фамилию, адрес регистрации. Ты же не из столицы, правда? — длинные пальцы касаются спутанных волос, медленно их перебирая.
— У меня есть дед, — нервно сглатываю. — Он… будет меня искать!
— Ну… это ничего страшного, Машенька.
