Но ведь главное, что дочь моей подруги мужа любит!
– И прекрасно.
– Вот именно. Все прекрасно, что хорошо человеку, а не его малочисленной родне.
– Мама, я опять теряюсь. Ты какая-то странная.
– Когда наступаешь на горло собственным мыслям… что усмехаешься? Так нельзя сказать?
– У мыслей горла не бывает, поэтому наступать не на что.
– Это филологически, а практически в жизни часто приходится. О чем мы говорили?
– Мне понять не удалось.
– О зятьях, программисте непутевом, но ведь тоже вдуматься… – Мысли Эммы Леонидовны путались, выхватывались из разновременных рассуждений.
Ей казалось простым и логичным все, что она говорит. – Материнская участь заключается в жертвенности!
– Ты про то, что я своим будущим должна пожертвовать ради зародышей, которые во мне поселились?
– Совершенно не про то! Мы не о тебе говорили.
– Разве?
– Нет, по большому счету, конечно, про тебя. Но для примера – обо мне.
– В том смысле, что ради меня ты пожертвовала другими детьми?
– Какая глупость! Кто это сказал?
– Кажется, ты.
– Нина! Не приписывай мне того, чего я не говорила и не думала!
– А что ты думала?
– Сейчас вспомню… жертвенность… Вот! Мое отношение к твоему верхолазу не должно превалировать над твоими чувствами к нему!
«У мамы в голове неразбериха, – подумала Нина. – Ее обидит, если скажу, что в последнюю очередь брала во внимание ее отношение к Сергею».
Эмма Леонидовна, которая чувствовала, что мыслит здраво, а выражается коряво, поставила точки над «и».
– Настоятельно советую, обязательно рекомендую: поговори с Сергеем! Получи его ответ.
Удостоверься в правильности решения.
– Мама, у него маленькие дети.
– Все равно!
– Хорошо!
Нина согласилась, но только чтобы закончить разговор. Следовать маминым советам не собиралась. От мысли, что придется объясняться с Сергеем, становилось тошно. Увидеть его корчи, бегающие глаза загнанного в угол осеменителя глупых девиц? Спасибо, не надо! Мы как-нибудь сами.
Эмма Леонидовна донесла, что хотела. Но ее мысли, облеченные в слова, не выглядели убедительно.
Между тем, что мы думаем, и тем, как это проговариваем, лежит огромная дистанция. Поэтому Эмма Леонидовна попробовала уточнить:
– Ниночка! Пойми мою идею! Твои зародыши – только наполовину твои. Твоя ответственность – не абсолютная. Если ты хоть чуточку уважаешь Сергея, должна ему признаться.
– Ведь я согласилась, можешь не повторяться. Спасибо, мамочка, ты мне очень помогла. Отдохну, ладно? Глаза слипаются.
