Жизнь меня помотала, пока я не научилась правильно одеваться. Что касается мачехи… все элементарно и сложно. Конечно, я очень благодарна ей за то, что вместо меня она подставила плечо тебе, человеку, попавшему в беду. Письма, наверное, тебе дороги? Забери их, только я в конце перепутала. Светлана Петровна вообще очень многое в жизни сделала за меня. Понимаешь? Не просто помогла, а вместо меня, глупой, действовала во благо всех нас – меня, отца, мужа, дочерей…
Впервые в жизни я говорила о мачехе добрые слова.
Это было непривычно и слегка болезненно. Но когда я отважилась взглянуть на Витю, увидела, что он меня не понимает. Для него мои откровения запутанны и сложны, как исповедь чужестранца.
– Но теперь ты лучше относишься к Светлане Петровне, то есть к ее памяти?
– Вроде того, – согласилась я.
"
"Когда я уезжала, папа старательно демонстрировал бодрость духа и хорошее физическое самочувствие. С таким энтузиазмом говорил об установке бетонного поребрика на могиле Светланы Петровны, словно речь шла о стройке века вроде поворота сибирских рек на юг. Я в который раз заставила его поклясться, что на зиму он приедет к нам.
Старое советское кино заканчивалось. Я смотрела на экран, но давно не следила за сюжетом, отвлеклась на собственные мысли.
– Скажи, – спросила я мужа, – мои отношения с мачехой можно назвать конфликтом хорошего с лучшим?
– Пожалуй.
– Кто из нас хорошая, а кто лучшая?
– Светлана Петровна была хорошая и лучшая.
– Что же мне остается?
– Конфликт. При жизни она тебе мешала, умерла – тебе ее не хватает. Раньше ты держала язык за зубами, чтобы не нагрубить, теперь терзаешься, что не сказала ни одного доброго слова.
Он прав. И нужно обязательно объяснить дочери: конфликт хорошего с лучшим – один из самых трудных."
