Как тараканы (никакого пренебрежения, только факты эволюции) смогли пережить многие родственные виды насекомых, канувших в лету и не оставивших следа даже в каменных слепках, так и бедуины, найдя в тысячелетней древности способ выживания, законсервировались и благополучно сохранились. И вовсе не благодаря упорному труду. Трудиться бедуины не просто не любили – ненавидели. Промышляли набегами, нанимались охранять караваны, взимали с купцов пошлину за проход через свою территорию, облагали поборами тех, кто селился вблизи племени.
Говоря современным языком, их занятиями были разбой, крышевание и рэкет. Понятия отдельной личности, индивидуальной значимости не существовало. Человек воспринимал себя сам и воспринимался остальными как малая частичка большого организма – племенного рода. Поэтому самым страшным наказанием было отлучение от рода, что равнялось смертному приговору, ведь за убийство отлученного кровной мести не предусматривалось.
Имя Мунаввих переводилось как Ставящий верблюда на колени. Дедуля был нрава бешеного и считал, что может поставить на колени не только верблюда, но и всякого соплеменника, включая сеида, вождя племени, и хакама, старейшину-арбитра.
Два последних олигарха сговорились и отлучили Мунаввиха. Чтобы выжить, изгою и беглецу пришлось совершить множество преступлений, пролить реки крови. Впрочем, он не считал убийство, грабеж или шантаж преступлениями. Его унесло далеко от дома. Тело, покрытое шрамами, было также равнодушно к боли, как черствое сердце к страданиям.
Но однажды дедушка увидел, как в арыке тонет ребенок. Малыш пытается выбраться, царапает ручками скользкий берег, сползает вниз, захлебывается. Дедушка не бросился спасать ребенка. Напротив, стоял и наблюдал, как тот гибнет. И когда ребенок совсем уж обессилел, скрылся под мутной водой, Мунаввих почему-то спешился (слез с верблюда), плюхнулся на землю, за шкирку вытащил ребенка, отбросил в сторону. Сел на верблюда и поехал своей дорогой.
Ребенок пережил страшный стресс. Защищая психику от травмы, подсознание вычеркнуло этот случай из памяти мальчика.
Когда он пришел домой, то не мог объяснить, почему мокрый и грязный. Мальчика звали Иешуа.
Вывод Шуры: если бы дедушка Мунаввих не совершил добрый поступок, то человечество не узнало бы величайшего мессию и спасителя. Получается, что один импульсивный акт доброты зачеркивает сотни кровавых преступлений. И не важно, что история умалчивает о подвиге Мунаввиха, в Библии об этом не прочитаешь.
