Он видел мир в черном цвете. Прочие оттенки отсутствовали, только варианты траурного колера, о чем супруг считал нужным постоянно заявлять. Смотрит телевизор и комментирует: дикторша уродина, политик идиот, артисты бездарные. Статьи в газетах пишут недоумки, на работе сплошь карьеристы и проходимцы. Начальство тупое, друзья все неудачники, родственники попрошайки.
Марина и дети из общей картины мира не выпадали. Все они делали плохо и неправильно. С утра до вечера на Марину сыпались упреки, произносимые с усталой интонацией.
В котлетах лук порезан крупно, сувенирные доски на кухне развешаны аляповато, новое платье некрасивое, а прическа нелепая. Если она забывала ватный тампон, которым смывала косметику, то муж брал его двумя пальцами и приносил на показ – вот, ты оставила! С детьми постоянно вспыхивали скандалы по причине их «страшных» преступлений – не скручивают с конца тюбик зубной пасты, за собой не выключают свет, утром, а не вечером собирают школьные ранцы.
Когда случались у Марины маленькие трагедии на работе или она подхватывала простуду, то получала не сочувствие и утешение, а подробный анализ ее предыдущих опрометчивых поступков, которые привели к печальным последствиям.
Марина пыталась бороться, то есть втолковать, объяснить мужу: нельзя только ругать и упрекать, надо хоть иногда похвалить. Однажды составила список его замечаний за день. Юра упрек – она тайком записывает. Два листа исписала, вечером ему показала. «А что здесь неправильно, несправедливо?» – удивился Юра.
Это были мелочи. Но когда их десятки, сотни, тысячи, начинаешь сходить с ума, что с Мариной едва не случилось. Она отчаялась угодить, подстроиться, доказать. Ее психика совершенно разболталась. На каждое замечание уже реагировала истерическим плачем, в руках появилась дрожь, а в голове поселилась аварийная сирена. Словом, прямая дорога ей была в клинику неврозов, где Марина и оказалась.
Запущенную и застарелую депрессию, переходящую в психоз, врачевали больше месяца.
Вышла из больницы Марина с твердым решением разводиться. Юра, когда узнал о ее намерении, страшно оскорбился. И озвучил триста двадцать пять Маринкиных недостатков. Она понимала – если хоть один примет всерьез, начнет переживать, снова окажется в пропасти безумия.
Поэтому Марина блефовала, весело огорошив мужа:"
"– Это все мелочи! Главные мои пороки для тебя остались тайной.
Юра онемел от такой «откровенности».
