Ее жизнь делится на периоды «с» и «после»: с мужчинами, то есть любовью, и после мужчин, без любовей. Какой из периодов наиболее счастливый, сомнений у нее нет.
Марина с детства росла и развивалась правильно, поэтому в шестнадцать лет страстно влюбилась. Объектом ее первой разделенной любви был не тихий спокойный парень, а местный плейбой и сердцеед. Романтический угар длился три месяца, потом милый пропал, не приходил, не звонил. Подружки донесли – с другой на танцах обнимается. Марина бросилась выяснять отношения.
Он прямо сказал: «Ты, Маришка, не обижайся, но мне с одной девушкой долго не интересно. Я хочу с разными попробовать: с блондинками и брюнетками, с худышками и толстушками. Такой я, понимаешь, человек, мне количество подавай».
Итак, он отправился ставить количественные рекорды, а Марина домой – травиться. До сих пор ее прошибает холодный пот от мысли, что затея могла осуществиться частично или полностью. Не увидеть последующую жизнь или, глотнув кислоты, превратиться в инвалида? Жуть! Судьба ее уберегла.
Бутылки в кладовке она перепутала и вместо кислоты хлебнула медицинского спирта. Тоже неприятно, но не смертельно. Родители обнаружили дочь пьяную и безумную, сотрясаемую спазмами рвоты, отвезли в больницу.
Пищевод Маринка все-таки сожгла, долго питалась исключительно жидкими кашками и протертыми супами. Экзамены в институт завалила. Во дворе соседки показывали на нее пальцем и шептались за спиной. Таков был итог ее первой романтической любви.
Через год, вспоминая о попытке самоубийства, иначе как дурой Марина себя не называла.
А объект пламенной страсти казался ей уже не идолом, а предметом многоразового пользования, вроде велосипеда в прокате.
Но Марина стала панически бояться дамских угодников и жуиров. Неверность считала самым страшным мужским грехом. В двадцать пять вышла замуж за Юру, по страстной любви. Ловеласом он не был, только кровопийцей. В молодости его вампирские наклонности были не очень заметны – так, семечки, побеги. Однако постепенно они пошли в рост, одеревенели, зацвели пышным цветом.
А деваться было некуда – маленькие дочь, сын, безденежье.
Пятнадцать лет ее брака – это сплошной мрак и саморазрушение. Подруги и родные Марину не понимали, с жиру бесится, считали. Подумаешь, муж – зануда, но ведь не изменяет, каждую копейку тащит в дом. Все правильно! И невыносимо! Назвать Юру пессимистом – значит похвалить. Нет, он был настоящим кровопийцей, день за днем высасывающим из тебя радость, душевные силы и уверенность.
