Откровенно говоря, из родителей я вила веревки и всегда добивалась того, чего хотела. Нужно было только соблюдать баланс, не зарываться, чтобы они думали, будто воспитывают меня. А тут они окаменели в своем неприятии какого-то несчастного сломанного манекена, не позволяют ребенку наиграться с большой куклой.
Ответ я нашла много лет спустя. В иностранном аэропорту увидела девочку не старше пяти лет, которая держала на руках трехмесячного младенца. «Странно, – подумала я, – доверили ребенку малыша. И почему младенец голый? Может, что-то случилось? Нужно подойти? Но никто из окружающих не реагирует».
И тут девочку кто-то позвал, она опустила одну руку, другой схватила младенца за ножку. Малыш полетел вниз и ударился головой о мраморный пол. Я издала тот самый тихий «Ах!» и присела, колени подогнулись от ужаса… Оказывается, у них за границей появились куклы из мягкой резины – точные, до деталей, копии младенцев. На мой взгляд, эти игрушки были отвратительны. Давно известно, что в искусстве чрезмерная достоверность, без грана вымысла и фантазии творца бывает либо скучной, либо пошлой.
В истории с манекеном мама и папа тоже не видели в Изольде игрушки, куклы. Им она напоминала непохороненного изуродованного мертвеца и вызывала отвращение, брезгливость, рвотный спазм. Их тошнило от мысли, что дочь будет играть с этой мерзостью.
Горе, бессонная ночь и непреклонность родителей надломили мою волю, но полностью не убили желания во что бы то ни стало сохранить Изольду. Утром я отказалась завтракать, вышла на кухню уже полностью готовой к школе – коричневое форменное платье с белыми воротничком и манжетами, черный фартук.
В руках портфель. Я сказала родителям, что унесу Изольду из дома, когда вернусь из школы. А если они попробуют в мое отсутствие выкинуть такую замечательную куклу, то я убегу из дома с солдатом, с циркачом или просто с Юркой из пятого подъезда. Вид мой, наверное, был настолько хмур и решителен, что мама никак не прокомментировала угрозу сбежать из дома.
Только спросила:
– Ты даешь честное слово, что уберешь из дома это безобразие?
– У порядочных людей не просят клятв! – гордо ответила я.
Папа крякнул и закрыл лицо газетой. Это были его запомнившиеся мне слова."
"Никому из подруг я не рассказала про Изольду. Их родители могли быть не столь жестокосердны и позволили бы оставить манекен. Мою прекрасную куклу! Ни за что! Изольдой могу обладать только я, пусть и втайне пока. Найду Изольде пристанище, нашью нарядов, тогда уж стану хвастаться.
