Большой камень был разбит на мелкие кусочки с острыми краями, словно кто-то поработал молотком и зубилом. Поручик встретился с местным лесником, и тот подтвердил историю Хвольсона. Да, лежал гранит. Тут таких много. Однажды утром лесник пришел, а камня нет. Только груда осколков. При этом все тихо и спокойно, никаких взрывов, землетрясений. Может быть, валун нагрели, а потом резко охладили водой, спросил поручик. Однако егерь возразил, что тогда на камнях остались бы следы копоти. Но их нет, камни чистые – Олтаржевский привез пару образцов.
Загадка…
В Риге все оказалось еще более загадочным. Директор завода рассчитался от хозяина и уехал на постоянное жительство в Германию. Это случилось 13 июня, на следующий день после смерти Филиппова. Уволились оба инженера опытного цеха, в котором ученому помогали проводить испытания, и исчезла вся техническая документация. Даже мастера и рабочие, а они тоже были немцы, куда-то пропали. Новый директор отнекивается незнанием. Жандармы пожимают плечами: завод Рутенберга в шпионстве пока замечен не был.
Концы в воду…
Грилюк дал две наводки, не очень утруждая себя аргументами. Большаков мог погубить доктора Филиппова. Якобы по заданию социал-демократов. Сомнительно как-то… И Разуваев мог, по той веской причине, по которой Моцарт отравил Сальери. Тоже мало правдоподобно. Но надо с чего-то начинать новую фазу дознания. И Разуваев сгодится.
– Смотрите, Мариан Ольгердович, – начал рассуждать вслух коллежский советник. – Про зависть ученика к учителю я не верю.
Но именно Разуваев ездил с доктором Филипповым в Ригу. Именно он лучше других понимал принцип работы подрывного аппарата. И он мог, хотя охранка это и отрицает, стащить для германцев труды своего шефа. Поэтому сразу по приезде занимаемся им.
Сразу по приезде, однако, не получилось. Лыкова вызвал министр и сказал:
– Я уезжаю на канонизацию Серафима Саровского на две недели. Экстренно можно связаться со мной по телеграфу, но лучше не отвлекать. Там будет не до мелочей…
Плеве умолк, было видно, что он вымотался.
Пауза затянулась. Наконец, словно оправдываясь (а это было не в характере Орла), он добавил:
– У меня есть сильный противник, вы знаете. Это Витте. И поездка с царской семьей очень важна. По ее итогам кто-то из нас двоих потеряет пост. Или он, или я.
– Лучше бы он, – пробормотал сыщик.
– Стараюсь, Алексей Николаевич. Видит бог, как я стараюсь освободить русскую государственность от этой подколодной змеи.
