Намекните, что ходатайство о пенсии матери поручика Белоконя будет принято мною с пониманием. И даже с одобрением.
– Слушаюсь! – повеселел Лыков.
– Что-нибудь еще нужно от меня, пока я здесь?
Коллежский советник встал.
– Ничего, ваше высокопревосходительство. Счастливой поездки!
На другой день Лыков прочитал в Высочайшем приказе по гражданскому ведомству, что коллежский асессор Лебедев награжден Анной второй степени за предотвращение в Москве опасного террористического преступления. Тем же приказом Алексею Николаевичу объявлялась очередная монаршая благодарность.
Итак, Плеве уехал, а сыщик продолжил дознание. Первым делом он навестил тайную службу ротмистра Лаврова. Тот не сообщил ничего нового.
– Фон Люциус по-прежнему пересылает свою корреспонденцию, минуя дипломатическую почту. Подобраться к нему мы так же не можем.
– А морской агент?
– Строчит, как покойный Шеллер-Михайлов[26]. Вчера перехватили его описание наших новых бронепалубных крейсеров «Изумруд» и «Жемчуг». Где только раздобыл?
– То есть его переписку вы видите? – обрадовался сыщик.
– И что? Есть упоминания о деле Филиппова?
– Никаких, – разочаровал его бывший жандарм. – То ли это дело уже закрыто, то ли ему велели помалкивать.
– Что вы имеете в виду?
Лавров поперхнулся, потом долго закуривал. Лыков молча ждал. Наконец ротмистр сказал, стараясь выбирать слова:
– Если слух о смерти Филиппова дошел до государя… И он взял дознание под свой контроль… А при дворе, как известно, много людей с немецкими фамилиями… Ну, вы поняли мою мысль.
Сыщик нахмурился. Мысль начальника Разведочного отделения была для него новой. Формально Лавров прав. Окружение царя кишит германцами. Министр Двора и уделов барон Фредерикс, гофмаршал Бенкендорф, генерал-адъютант Рихтер, министр иностранных дел Ламздорф, гофмейстер граф Пален, надзиратель великих княжон барон Мейендорф… Список можно продолжать долго, а если идти до конца, то следует включить в него и государыню! Вроде бы так и есть. Но это всё русские немцы, такие же, как Виктор Таубе.
Они, их отцы и деды уже столетия служат России. Как можно их подозревать в измене?
– Допускаете утечку информации? – спросил Лыков.
– Чего, простите?
– Это новое словечко, модное. Его запустили дипломаты. По-русски значит сведения.
– А, в этом смысле… Скорее, неосторожную болтовню, – смягчил обвинения ротмистр.
– На чем строите свою догадку?
– Шиммельман ранее неоднократно пользовался для пересылки рапортов дипломатической почтой. К нашему удовольствию.
