Усадил на диван и велел:
– Рассказывай.
– Правду?
– Зачем мне вранье?
Недашевский бежал из России как преступник, замешанный в готовящемся цареубийстве. За это по законам империи полагается петля, и срока давности нет. Правда, обвинить его можно было разве что в недоносительстве, но все равно тяжкое преступление. Кто он теперь, этот Мак-Алай? И с чем явился к чиновнику особых поручений Департамента полиции?
– Я, Леша, тот, кто у нас в Америке называется джи-мен."
"– Джи-мен? С чем его едят?
– Ну, сотрудник секретных служб.
Лыков удивился:
– Я тоже в этих службах состою. И что?
– Ты в русской полиции служишь. А я в американской военно-морской разведке.
– Чего ж не в сухопутной?
– У них форма красивее! Шучу… Приехал сюда не просто так, а по заданию правительства.
Так и есть, сообразил Лыков, дело нечисто. Свалился как снег на голову друг из прошлого, надо бы радоваться, но, похоже, рано. Не просто так приехал Яша. Вряд ли сейчас сыщик услышит от него что-то хорошее.
– Погоди, не бей под дых.
Скажи сначала, как там Хогешат.
Челубей потемнел лицом:
– Она умерла родами. Недолго мы жили вместе…
Алексей Николаевич молча перекрестился. Хогешат, его первая любовь, прекрасная и гордая девушка-чеченка… Как давно все это было!
– А ребенок? Он выжил?
– Да, жена пожертвовала собой ради него. Как я ни просил ее не делать этого. Теперь сыну девятнадцать лет, он… как это по-вашему? Юнкер. Учится в Вест-Пойнте на офицера.
– По-вашему… Почему, Яша, ты не сказал «по-нашему»?
– Потому что я давно американец.
– У Хогешат был брат Имадин, что с ним?
Недашевский опять вздохнул:
– Он не прижился в Америке. Тосковал по своим горам. А тут еще сестра умерла, не с кем стало поговорить на родном языке. И он вернулся на Кавказ. Точнее, решил вернуться. Я не знаю, удалось ему это или нет. Никаких известий от него не получил. Не знаю даже, жив ли он.
Два друга посидели молча, каждый думал о своем. Потом сыщик приказал:
– Ну, теперь давай о деле. Зачем пришел?
– У меня поручение от правительства.
Есть одна тайна, которую велено раскрыть. Тут, в России, в Петербурге. Вот я и решил: может быть, ты мне поможешь? Честно говоря, вся моя надежда на тебя.
– Поручение секретное, если ты джи-мен?
– Секретное, – подтвердил Челубей.
– И как я тебе помогу? Ты на службе, я на службе. Да наши с тобой начальники два года будут согласовывать, что можно, а что нельзя.
– Леш, а может, мы обойдемся без начальников? Мои полномочия самые широкие.
