— Чего тебе ещё?
— Самогон первее, — сказал Ведров. — А то вдруг прожду тут впустую?
— Ты чего, собака⁈ — рыкнул я так, что Лука выронил прибор из рук. — Лорду не доверяешь⁈ Я в отличие от тебя воровством не занимался. И слово моё — крепче металла и магии!
Ведров опустил глаза, поднял артефакт и протянул его мне. Всё это абсолютно молча.
— Жди тут, — сказал я Луке, передавая прибор Тимофею. — Скоро всё будет.
— Вы сами распорядитесь? — спросил помощник, когда мы отошли от вала, где встречались с изгоем.
Там же остался и Богатырёв — наблюдать за Ведровым.
— Всё равно к Горитрубову идти, — ответил я, пожав плечами. — Заодно и распоряжусь, чтобы всю бодягу, какая есть, отдали этому вору."
"— Да вы что, лорд, — Тимофей даже остановился, хлопая глазами. — Народ же взбунтуется!
— Спокойно! — я за собой заметил, что в последнее время приходится больше рычать на подчинённых, но ничего с этим поделать не мог, так как они сами выводили на это. — То пойло, которое употребляли вчера, пить вообще нельзя, это ясно? Вот пускай Лука его напьётся и выясняет с монстрами, кто тут — хозяин леса, а мне мои люди живыми нужны.
Понятно?
Помощник только хлопал глазами и кивал в нужных местах. Но по выражению его лица было понятно: он уверен, что я подписал себе смертный приговор. Нет, ну в истории были случаи, когда сухой закон приводил к гибели целых империй, но я всё-таки на такую крайность решил не идти.
— И вообще, всё с точностью до наоборот, — я вспомнил пустые, налитые кровью глаза Степана.
— Без того самогона жертв только меньше будет. Мне уже хватило двоих осуждённых, чтобы ты понимал. Или ты думаешь, что у меня такое хобби: суды устраивать? А ещё что? На завтрак младенцев поедать?
Я чувствовал, что меня понесло, но ничего поделать с этим не мог, потому что уже на самом деле надоело, что каждый думает, что он умнее и пытается вставить свою точку зрения.
— Ладно-ладно, — кивнул ошарашенный Тимофей. — Лишь бы всё путём было.
Я только отмахнулся от него. Лорд — верховная власть, тут всё понятно, но это совсем не значит, что я должен любить издевательство над людьми! Мне, наоборот, было больно из-за того, что кто-то отказывался жить по общим законам.
Горитрубов носился, как угорелый. Сегодня у него работало целых три перегонных куба. Да, оказалось, что аппарат далеко не один. Люди брали в путешествие только самое необходимое, и у Горитрубова это оказались самогонные аппараты. Что тут скажешь…
Пал Матвеич экспериментировал, как мог.
