На столе перед ним лежали куски бамбуко-тростника, который мы постановили пускать на самогон, но кроме этого ещё какие-то травы, плоды и другие ингредиенты.
Едва заметив меня, маг огненной воды, сложил ладони в молитвенном жесте.
— Простите великодушно, что попросил вас прибыть, но у меня действительно нет ни минутки! — в следующую же секунду он метнулся к одному из кубов поворачивать какой-то краник, видимо, чтобы я увидел, как он на самом деле занят. — Прям вот вообще ни секундочки.
— Да ладно, — я махнул рукой, оглядываясь.
— Я хочу, чтобы ты отдал все запасы самогонки из жомалистового дерева, — после этой фразы Горитрубов замер, а потом медленно поднял голову на меня. — И затем я буду готов выслушать, зачем ты меня хотел видеть.
— Все? — переспросил Пал Матвеич и покосился в угол.
Я проследил за его взглядом и понял, что дело плохо. Я-то рассчитывал на пятнадцать-двадцать литров. В запасе же я увидел четыре двухсотлитровые цистерны. Даже, если допустить, что полна только одна из них, можно понять уровень катастрофы.
— Двадцать литров, — ответил я на это и тут же увидел облегчение в глазах мага. — А остальное — вылить!
Облегчение сменилось обречённостью.
— Послушайте, ваша светлость, — Горитрубов явно забыл, что он весь полностью занят, — я же хотел провести исследования, чтобы нейтрализовать ту самую частицу, которая ведёт к пагубным последствиям! Разрешите продолжить исследования!
— Ну а чего раньше-то молчал? — спросил я, прекрасно понимая, что вопрос этот больше звучит, как издевательство.
— Но я же занимаюсь новым сырьём, — уже реально взмолился Пал Матвеич под немое одобрение Тимофея, который сжимая артефакт в руках, только переводил взгляд с меня на мага и обратно. — Как раз из-за этого вас и вызвал.
— Значит, так, — мне надоели проблемы в каждом углу моего небольшого лагеря, — двадцать литров за вал на дорогу возле шатра охраны. Остальное оставляй только до завтрашнего дня. И если ничего не придумаешь — вылить.
А теперь спрашивай.
Горитрубов всплеснул руками, но возражать не решился, вместо этого он подошёл к столу, где были разложены всякие ингредиенты, и, пожевав губу, начал:
— Сегодня получится сделать литра три, не больше, — проговорил Пал Матвеич, оглядывая тростник. — Дело в том, что в таком виде, как есть, он почти ничего не даёт. Ни сахара, ни спирта. Его нужно настаивать. У меня есть три варианта, на чём именно, но мне нужно, чтобы вы попробовали.
