И ведь так было всегда. Но я устала наступать на горло своей гордости и спускать ему всё. На этот раз я точно его не прощу.
– Нам нужно поговорить, – найдя его пару часов спустя в кабинете, где он проверял какие-то бумаги, заявила я.
– Отдохнула? – проигнорировав мое заявление, спросил он, окидывая меня теплым взглядом своих аквамариновых глаз.
– Ты ведешь себя глупо, Осман. Нельзя просто взять и удерживать человека. Мне может стать плохо, а кругом, по твоим же словам, ни души. Я уже не говорю про больницу, – как могла, спокойным тоном попыталась я воззвать к его разуму.
– На крыше стоит вертолет, и, как ты знаешь, я отлично умею им управлять. Я не настолько безответственен, чтобы не учитывать твое состояние, лапа. Мы доберемся до больницы быстрее, чем сделали бы это, находясь в центре, – спокойно резюмировал он.
Честно говоря, я не ожидала подобного, когда заводила этот разговор. Даже растерялась на минуту от его заботы. Но показывать этого не собиралась.
– Так что расслабься и не думай о плохом, – разминая напряженные мышцы плеч, проговорил он.
– И до каких пор ты будешь удерживать меня здесь? Я думала, ты выше тех мужчин, которые считают, что могут заполучить женщину силой, – процедила я в запале.
Меня бесило то, что, вместо того чтобы злиться, я внезапно залипла на его оголенных предплечьях. Осман переоделся в хлопковые белые брюки и рубашку. Белый цвет соблазнительно оттенял медовый оттенок его кожи, отчего глаза выглядели ярче, приковывая к ним всё мое внимание.
Чертово предательское тело охватило возбуждение, а память о случившемся в самолете лишь подогрела его.
– Силой? – зло нахмурился он, вырывая меня из моих размышлений. – Я когда-нибудь принуждал тебя к чему-либо?
– Что же ты делаешь теперь, по-твоему? Разве я не пленница? – распалялась я, наблюдая, как он встает, продолжая хмуриться. – Отпусти меня и…
– И что? Вернешься к нему? – прорычал он, хватая меня за плечи и разворачивая так, чтобы я опиралась бедрами на стол.
– Ты болен, Осман! – попыталась я оттолкнуть его за плечи.
– У тебя навязчивые идеи…
– О да, болен. Еще как! Болен тобой! – прорычал он, проводя большим пальцем по моей нижней губе. Я замерла, пораженная его горячностью, ведь Осман всегда держал себя в руках. Да и это «похищение» никак не вязалось с ним и с его правильностью. Неужели он действительно испытывает ко мне такие сильные чувства?
От осознания этого закружилась голова, а дыхание с трудом вырывалось из груди.
