Увидев эти творения природы, Поэт засмеялся, начал рассказывать товарищам про художников-импрессионистов, только Клещ не позволил болтать, оборвал на полуслове.
И правильно сделал. Требовалось закончить монтаж крыши, внутри пенного «кубика» развернуть три палатки с пневмополом и пневмостенами, а работать стало чертовски сложно. К вечеру температура упала до минус семидесяти, ветер еще усилился. Теперь он вздымал облака снежной пыли, со свистом гнал их через защитную «колючку», бросал в лица дозорных, менявшихся каждые два часа.
"
"Когда температура упала до минус восьмидесяти, бронекожа покрылась тонким слоем инея и льда. При каждом резком движении «стеклянные» корочки отслаивались, лопались, от этого становилось неприятно и жутко. Все время казалось, что треснула защитная «скорлупа», а значит, надеяться больше не на что: скутер ведь ушел и «помахал всем ручкой»…
Клещ успокоил товарищей, объяснил, что с защитными костюмами все в порядке, а тонкая корочка льда на них – это явление обычное.
Мол, климат-системы теперь работают в запредельном режиме, создавая внутри «скорлупы» комфортную температуру. Полную термоизоляцию наружной оболочки от внутренней осуществить невозможно, а коли так – верхний слой немного теплый. Попадающий на бронекожу снег начинает подтаивать, а потом, когда ветер усиливается, ледяное дыхание подмораживает корочку, которая и хрустит при резких движениях.
Это немного ободрило, но работали все равно аккуратно – так, словно прятались не внутри бронекостюмов, а в изделиях из тонкого силикона, способных порваться от прикосновения с любым острым предметом.
Закончив с установкой пневмопалаток, которые разместили вокруг пустого центра, выбрались во внешнюю полибетонную «коробку», неторопливо и тщательно смонтировали переходной тамбур, чтобы внутри жилого отсека можно было находиться без бронекожи и дышать воздухом. Герметизировали швы. Проверили конструкцию на утечки. Развернули систему регенерации кислорода. Притащили на середину круга «буржуйку» – так в шутку называли печь, работавшую на брикетах концентрированного топлива.
Через пару-тройку часов, как раз к тому моменту, когда Сергей сменялся с дежурства, которое запомнилось только без конца бьющими в лицо снежинками, внутри «коробки» стало теплее.
Отстояв свой наряд в дозоре, Воронин с удовольствием вернулся в «дом», где термометры уже показывали плюс пять по Цельсию. Однако на этом праздник сердца закончился.
