Не вернете вы с такими зарплатами…
Вот я и решил сюда, счастья попытать… Понимаешь?! Деньги мне дали, операцию Кристинке сделали. А я живу… Значит, все правильно было, да? Все правильно? Да! Значит, не зря я здесь… Не зря я здесь мучаюсь… Не зря все… все это… вот это…
Он снова закрыл глаза, принялся раскачиваться на койке, будто маятник.
Сергей шумно вздохнул, поднялся на ноги. Молча хлопнул товарища ладонью по плечу, сжал пальцы. Встряхнул, пытаясь поддержать. Вышел из комнаты. Отцу тоже было тяжело, очень тяжело.
Видимо, досталось от Боксера. И вообще. Прошлое и настоящее, сплетаясь в единое целое, причиняли ему страдания. Отец не мог найти себе места ни в одной реальности.
Воронин уселся на свою койку, подпер голову руками, забыв про боль. У Ирвина Сигурвинсона в прошлой жизни были такие сильные «магниты», что не давали ему покоя. Он словно жил в двух измерениях. Здесь, в зонд-команде «Метла-117», и там, где остались его жена и маленькая Кристинка. Это держало Отца, делало его и сильнее, и уязвимее – одновременно.
Это бередило душу, не давало покоя даже ночью, когда все прочие спали.
А Сергей вдруг позавидовал товарищу. Что-то защемило внутри, пришла горечь, непонятная, труднообъяснимая. Он попытался вспомнить: было ли в его собственной жизни что-то такое, чертовски важное? Такое, чтоб, переродившись, полностью став другим, удержать в сердце? Пусть и кажущееся теперь почти нереальным сном?
Поискал и не нашел. Прежняя жизнь казалась ему бессмысленной, пустой.
В ней не было ни цели, ни идеи. Лица старых знакомых всплывали в памяти не четкими картинками, а какими-то смазанными пятнами.
Сергею стало обидно и тоскливо, он попытался разбудить в себе память о Кэролайн, но и из этого ничего путного не вышло. Только губы. Ее или другой? Прикосновения рук. Где и чьи?
Не вспомнить, ничего не вспомнить. И ладно. Он улегся на койку, закрыл глаза.
– Ну вот, детские игры закончились, сегодня сдаем зачет по всему пройденному материалу, – сказал Клещ под конец второго месяца обучения, и голос его предательски дрогнул, выдавая волнение.
Многие это почувствовали, не только Сергей, а потому десяток вопросительных взглядов уперся в бритый затылок сержанта – Клещ отвернулся, не желая раньше времени детализировать суть зачета.
– Бронекожа, аптечка, полная боевая выкладка, кроме геплов. Геплы – оставить! В оружейную, бегом!
Геплы оставить.
