Иногда, когда днём или утром он подвозил меня со своей арендованной фазенды или, наоборот, забирал по пути домой, чтобы что-либо обсудить в более комфортных для него условиях, по дороге мы заезжали или останавливались у больших и дорогих особняков, лица хозяев которых я видел хоть и редко, но зато узнавал некоторых из них по телевизионной или печатной известности. Разумеется, кратких разговоров я не слышал, но папки с документами, которыми менялись, или увесистые пакеты, которые оставались в руках последних, говорили о многом.
Однажды ко мне попал на несколько минут и случайно у меня остался дипломат, который, кстати, волею судеб, впоследствии, по забывчивости «Полпорции» стал добычей силовиков в квартире на Ленинском проспекте, где была организована та самая засада, одна из двух. Я успел скрытно посмотреть (жаль, что не сфотографировать), шапки и грифы, находящихся там документов, захлопнул крышку и даже не стал задавать вопросов, а постарался просто забыть то, что видел.
Сам он иногда рассказывал о поездках и встречах своих и «Сильвестра», из чего складывалось некоторое впечатление «одевания» нашей верхушки в костюмы официоза.
Поэтому происшедшее было неожиданно.
Тем не менее, в утренние часы дом со всеми постояльцами был окружён и «атакован». Спецназ перевалился через высокий забор и вломился в двери, перед этим нашпиговав двух здоровенных собак свинцом. В ответ на крики и пальбу в воздух разбуженные жильцы вышвыривали из окон всё, за что можно получить статью.
Один из вышвырнутых «Скорпионов» попал на голову оперативнику и стал доказательством не огнестрельного предназначения, а холодно-ударного, что, кстати, чуть было не послужило поводом к возбуждению уголовного дела, но откупились.
Через два дня я слушал рассказ до сих пор не пришедшей в себя жены Гусятинского, подтверждённый в своё время, до мельчайших подробностей, всеми его участниками, попавшими под этот «пресс».
В принципе, всё понятно: главарь группировки вооружён, может оказать сопротивление, причём не он один.
Но зачем же бить всех, в том числе и женщин, выпивать весь алкоголь и разбирать всё, что плохо лежало, на сувениры, а всё оставшееся — разбивать, рвать и громить? Напившихся от успеха тошнило, а те, кто был ещё в состоянии говорить, наставляли дуло пистолетов на женщин, которых заставляли убирать за своими товарищами и приносить новые порции пойла и закуски. Первые допросы проходили прямо там же, разумеется, без адвокатов.
