— Вежливость, — пожала плечами я. — В конце концов, они оба мне обязаны.
Мы успели чуть-чуть познакомиться. Маму Джайлса звали Елена, и ее сын очень точно описал характер и внешность своей родительницы. Леди была властной, прямой, но она за секунду расположила меня к себе своим дружелюбием и заботой. Волосы ее пока не затронула седина, губы Елена красила ярко и всячески выделялась среди пожилых матрон.
— Я спрашиваю не из праздного любопытства, детка, — сверкнула она глазами. — Тебе очень идет, да его будто для тебя и шили.
И фасон новый, такое не носила почившая супруга Майкла или их мать. Я волнуюсь за сына, если между тобой и Его Светлостью что-то есть...
Я вздрогнула. Ага, есть. При удобном случае планирую отомстить и запереть его в тесной каморке без еды и воды. Жаль, что мечта не сбудется.
— Про личную жизнь Брилендов мне ничего не известно, — старалась отвечать ровным голосом. — И между нами никогда не может ничего быть.
Догадывалась, что моя «дружба» с Джайлсом зашла далеко, и в данный момент я подаю новую надежду.
Мы не в моем мире, где можно месяц ходить на свидания, проснуться утром вместе и все равно не считать, что вы в отношениях. В Терралии намерения не прятали. Господин Граем за эти несколько дней знакомства чересчур мной увлекся, и мне следовало скорее все прекратить. Но не с матерью же его объясняться?
— Да? Это воодушевляет, — Елена помогла мне застегнуться и быстрым движением ладони, вызвав магию, поправила мне прическу. — Выглядишь изумительно. И не скажешь, что тебя случайно окатила прислуга.
Это ужасно, и подумать не могла, что в их поместье, без женского присутствия, вся челядь от рук отобьется.
Для тех, кто не был свидетелем моего нападения, я предпочла держаться версии, что в плачевном виде виновата прислуга. А там пусть Бриленды решают, делать информацию доступной для всех или нет."
"— Спасибо вам большое, — развернулась к ней. — И за эту помощь, и за защиту перед Дейзи.
— Ой, забудь ты про эту вертихвостку. И не стесняйся сбивать с нее спесь.
Мой сын рассказывал, что в Лавенхейме тебя не чествуют. Эх, ничего за тридцать лет не изменилось. Зато, — она остановилась, улыбнулась и подмигнула мне, — следующие несколько недель, пока я пробуду в городе, судачить о тебе не будут. Весь гнев падет на меня, но я умею с ним справляться.
Я не могла не улыбнуться в ответ. Совет очень кстати. Пора обрастать зубами и когтями, не реагировать на людей, с кем после моей практики я никогда не встречусь.
