– Меня Кауфман беспокоит, – признался Опалин, решив не обращать внимания на выпад в свой адрес. – Они ведь его ограбить нацелились.
– Угу. Знаешь, какие суммы через его руки проходят? Тысячи, а бывает, что десятки тысяч. Фильма-то дорогущая выходит, а он и зарплату раздает, и счета оплачивает. Только на днях в банке должен очередной перевод получить.
– Ты охрану к нему приставил?
– Ты за кого меня держишь? Приставил, конечно. Мне неприятности не нужны. Вот что Щелкунова упустили – плохо. Очень плохо, Ваня.
– Да что Щелкунов, это мелкая сошка, – внезапно разозлился Опалин. – Засланный казачок! Пролез к киношникам, вынюхивал все, узнавал, что да как… Я его вывел на чистую воду – меня сразу же убить попытались… Кто-то за ним стоит. Кто-то там верховодит очень и очень непростой… Смотри: ты говоришь, что Щелкунов в чемодане держал только мусор для виду, но ведь я же видел его на съемках! Он и толстовки менял, и вообще… Где он переодевался?
Парамонов задумался.
– Получается банда с хатой, и один из бандитов прибыл из Одессы, – сказал он сквозь зубы.
– Плюс сопляк, который в тебя стрелял, – возможно, местный.
– Плюс главарь. – Опалин начал загибать пальцы. – И не забудь хозяев хаты. Даже если хозяин – один человек, у нас уже выходит, что в банде как минимум четверо. Для того, чтобы ограбить Кауфмана, этого вполне достаточно, но я не исключаю, что на самом деле их больше. – Он опустил руки на стол и пристально поглядел на собеседника. – Сколько человек ты к нему приставил?
– Одного, – буркнул Парамонов, досадуя на себя.
– Когда Кауфман должен получить деньги?
– На следующей неделе.
– Не спускай с него глаз, – попросил Иван. – И это, приставь еще кого-нибудь.
– Слушаюсь, товарищ Опалин, – усмехнулся начальник угрозыска. – Еще распоряжения будут?
Он не поскупился на саркастические нотки, но толстокожий юнец воспринял его слова всерьез.
– Фото Щелкунова у вас есть? – деловито спросил Иван. – Надо бы его в одесский угрозыск переслать.
Раз эта птичка оттуда прилетела, они могут ее опознать.
– Фото нет. Я спрашивал у Беляева, не снимал ли он Щелкунова на площадке, но он посмотрел на меня как на ненормального и сказал, что никто не станет тратить пленку на какого-то реквизитора.
– Да? Вот что: в группе есть художник Усольцев, я видел, как он рисует. За пару минут любого изобразит. Попросите его нарисовать портрет Щелкунова.
– Ладно. Когда протрезвеет, попрошу.
Парамонов начал хмуриться.
