– Скажите, а вы будете писать в газету о том, что случилось? Понимаете, Боря… он очень самолюбивый… и то, что трюк не удался, это для него такой удар…
Опалин еще не понимал всех тонкостей и хитросплетений киноиндустрии, но он видел, догадывался, нутром чувствовал, что его обманывают, что дело вовсе не в самолюбии, а в том, что Тася по каким-то причинам не желает, чтобы происшествие с ее мужем попало в газеты. И то, что его хвалили в глаза и тут же, не сходя с места, точно так же, в глаза, лгали ему, оскорбляло его больше, чем могло оскорбить равнодушие к его поступку или даже недоброе слово.
– Да я ничего не сделал, – проворчал он, угрюмо поводя плечами. – О чем тут писать? Не о чем…
– Обещайте мне, что вы не сообщите в газету, – ласково промолвила Тася и легонько коснулась его руки.
Опалин отодвинулся и руку убрал.
– Не сообщу, и вообще я совсем о другом должен написать, – сухо проговорил он.
– Ну так это же замечательно! – воскликнула Тася, просияв. – Знаете что? Вам обязательно надо взять интервью у Нины Фердинандовны!
Собственно говоря, Опалин жаждал проинтервьюировать только одного человека – того, кто имел отношение к убийству Саши Деревянко, а жена наркома была, по его мысли, последним человеком, который мог им оказаться.
И вовсе не из-за высокого положения, а просто потому, что в момент убийства совершенно точно находилась за городом.
– Я… даже не знаю… – пробормотал Иван.
Тася поняла его уклончивость так, что он стесняется напрямую обращаться к Гриневской, и про себя решила, что непременно составит этому добросердечному, но глуповатому юноше протекцию.
– Не волнуйтесь, – проговорила она, зачем-то понизив голос. – Я все устрою.
И она удалилась, но еще раньше, чем дошла до гостиницы, благополучно забыла и о своем собеседнике, и об интервью, которое только что обещала ему устроить.
Что же касается Опалина, то он остался терзаться смутным ощущением, что его надули, провели, обвели вокруг пальца, даже несмотря на то, что ничего, в сущности, не произошло.
Просто Тася добилась того, что хотела, а он? Чего добился он? Ровным счетом ничего.
Он вернулся за стол и стал прислушиваться к разговорам, которые вели между собой Еремин, Голлербах, Лавочкин и Беляев, но если Опалин надеялся из этих бесед узнать что-то новое о Саше Деревянко, он просчитался.
Никто не упоминал о помощнике оператора, словно его вообще никогда не было на свете.
