Я сам решил, что так будет лучше.
Режиссер поглядел на Володю, на лица членов съемочной группы, которые ждали его решения, на умоляющие глаза жены и махнул рукой.
– Фома Лукич! Съемка издалека, так что грим попроще… – Пирожков кивнул. – Валя! Костюм Еремина сюда… – Поскольку Володя выступал как дублер Андрея, он должен был сниматься в той же одежде, что и актер.
С костюмом возникла заминка, потому что для съемок Валя приготовила похожую, но другую одежду для Бориса, который был крупнее Еремина.
Кеша вместе с девушкой поехал за костюмом, а режиссер отправился на крышу – лично проверить, что канат натянут как следует и нигде не оборвется.
– Брезент принесли? – спросил он у начальника пожарной команды, которая сопровождала съемки опасного трюка. – Когда начнем снимать, пусть ваши люди на всякий случай растянут внизу брезент… А то мало ли что…
Опалин впервые присутствовал на съемке, и то, как неспешно все происходило, озадачило его.
Как и многие зрители, он был склонен смешивать время просмотра фильма с временем его производства.
Ему казалось, что кино делают за несколько часов, быть может, за пару дней. А тут – все ходят туда-сюда, перебрасываются не имеющими отношения к делу замечаниями, и ничего не происходит.
– Учтите, если вам захочется нарзану, к примеру, я за ним бегать не буду, – воинственно объявил Опалину Вася, хотя «репортер» даже не заикался о нарзане.
– А у вас часто снимают такие трюки? – спросил Иван.
Вася задрал нос.
– Не часто, но бывает, – ответил он с достоинством, хотя столь сложный трюк был в первый раз.
– А-а, – протянул Иван и подумал, что бы еще спросить. – А барышня в полосатой юбке тоже актриса?
Харитонов обернулся, поглядел на Нюру, которая стояла возле Еремина, дергая его за рукав, чтобы обратить его внимание, и усмехнулся.
– Нет, она не актриса… Она с нашим актером приехала. Невеста его… Актрисы у нас Ольга Скирда, тьфу, Ольга Аден. Ну и еще Нина Гриневская есть, – добавил он небрежно.
– Гриневская – как нарком? – с умным видом заметил Опалин.
– Нарком ее муж, – просветил «репортера» Вася, но тут его терпение кончилось.
– Слушай, откуда ты взялся, раз таких простых вещей не знаешь?
– Я раньше о международном положении писал… – пробормотал Опалин, теряясь от высокомерия, с которым разговаривал собеседник, по сути, ничего собой не представлявший.
Вася смерил его взглядом и усмехнулся.
– Ясно. Тяжелое положение рабочего класса, звериный оскал буржуазии, бесчеловечная эксплуатация и прочее. – Помреж вздохнул.
