Я уж молчу о том, что вы лишились исполнительницы главной роли…
– Вы так говорите, как будто это я убил Нину Фердинандовну!
– Отнюдь, Борис Иванович! Но мы все сейчас в крайне сложном положении. На вашу фильму уже потрачено колоссальное количество денег, а что теперь? Хорошо, я верю вам, что осталось снять всего ничего. Но как вы обойдетесь без Гриневской?
Винтер обменялся взглядом с Мельниковым.
– А что тут думать? – сказал сценарист, пожав плечами. – Надо переписывать сценарий.
– Вот так просто? – с сомнением спросил Кауфман.
– Это будет вовсе не просто, – заметил Володя. – Придется думать, как оставить максимум снятого материала и при этом – как заменить сцены, в которых Гриневская уже не сможет участвовать.
– Перепишем их под Лёку, вот и все, – сказал Мельников. – Ее героиню воскресим, а героиню Гриневской убьем.
В комнате повисло ошеломленное молчание.
– Сцену гибели снимем издали с дублершей, чтобы не было видно лица, – добавил Нольде. – Да ту же Лёку можно снять.
– Вы не хотите выпить водички? – участливо спросила Тася у Матвея Семеновича, который с потерянным видом растирал рукой лоб.
– Или чаю? У меня есть.
– Нет, благодарю, – очень вежливо ответил уполномоченный и посмотрел на нее так, словно она только что предложила ему яду.
– Линию Гриневской сократить, линию Лёки увеличить, – напирал Мельников, видя, что Борис колеблется. – Другого выхода я не вижу. Когда фильма выйдет, посвятить ее памяти Нины Фердинандовны. Мы уже слишком много отсняли, и отступать нельзя. Фильму надо заканчивать.
– Я считаю, это вполне разумно, – сказал Володя. – Тем более что у нас даже не одна фильма, а целых три. То, что произошло с Ниной Фердинандовной, ужасно, но… Мы все прекрасно знаем, что именно такие трагедии привлекают публику.
Матвей Семенович держал паузу. Он снял очки и принялся медленно их протирать.
Мысли уполномоченного были странны и печальны. Он думал о том, что жена наркома еще не похоронена, а ей уже нашли замену; о том, как Нине Фердинандовне все угождали при жизни и как быстро смирились с тем, что она исчезла.
И еще он поймал себя на том, что стал малость побаиваться этих интеллигентных, творческих, увлеченных людей, которых заботило только одно – чтобы работа была закончена и фильм выпущен.
– Сколько времени вам нужно на переделку сценария? – спросил наконец Матвей Семенович, надевая очки.
– Три дня, – уверенно ответил Мельников.
– Больше, – вырвалось у Бориса.
– Нет. Заодно выбросим все лишнее и допишем эпизоды для Лёки.
