Попрошу кого из знакомых оперов проверить заказы, поступившие после Нового года. Глядишь, кто-то из наших попадется… Если это, конечно, не Тарасов…
— Небось думает, что я у него увел Еву? — хмыкнул Агафонов. — Но я думаю, это кто-то другой… Ищи…
— Дана? — торопливо вставил Кислицын.
— Нет, не ее стиль, — мотнул головой Михаил. — Да и зачем ей?
— Она, кстати, просит разрешения в игровую его пригласить, — между прочим заметил Кислицын. — Ты вроде не против, Саныч? — осведомился осторожно, боясь вызвать гнев руководства.
— Да пусть трахается со своим Кармигодяном, — поморщился Агафонов. — Один раз может игровую занять. Приватную часть квартиры закрой. Не хочу, чтобы по моему дому посторонние шлялись. И пусть Надя в подотчет штуку выдаст. На вино и фрукты…
«Никакой морали», — насупился Агафонов, как только Кислицын побежал исполнять поручения. Он попытался прочесть документы, принесенные к нему на почту, и никак не мог сосредоточиться. Все переживал о судьбе Зака.
«Странно получается, — подумал Михаил.
— О собаке я переживаю, а вот судьба Даны меня не трогает совершенно, — мысленно протянул он и тут же одернул сам себя. — Зак близким доверяет, и в его здоровой башке даже подозрения не возникнет, что его ведут на убой. А Дану никто не заставлял ложиться под Кармигодяна. Полностью ее желание. И уж точно этот трах-тарарах никак на подписание контракта не повлияет, — снова поморщился он и сам у себя спросил: — Вот как объяснить Заку, что ему грозит опасность? У меня же язык не повернется сказать, что Саша теперь чужой.
Одна задача — воздействовать как-то на Дему. Пусть отстанет от моего отца и моей собаки! А я его еще по поводу семьи Камиллы хотел предупредить. Ну не дурак ли?»
За своими размышлениями Агафонов не заметил, как стрелка часов медленно, но верно коснулась одиннадцати.
— Татьяна Андреевна пришла, — пробормотала Ольга, и Михаилу ничего не оставалось, как заставить себя встать и отправиться в переговорную. Вежливо пропустить Таню вперед. Самому усесться во главе стола.
— Чай, кофе? — предложил он.
— Нет, — поджала пухлые губы Татьяна и глянула сердито. В переговорную впорхнули юристки. Уселись напротив гостьи. Разложили по столу пачки документов.
— Что это? — ужаснулась Ромкина сестра. — Я же поговорить приехала.
— Разговоры закончились, Тань, — спокойно заметил Агафонов. — Рома натворил много бед…
— Ты тоже, — гневно бросила Татьяна. — Но я ничего подписывать не желаю, — упрямо заявила она.
