— И поговорить не с кем. Янка в Сочи, Милка в Израиле. Хоть к Алине беги. Но мачеха тоже занята. Вся клиника на ней», — вздохнула Ева, печально пялясь в монитор. За своими мыслями она не заметила, как Ксения вышла из кабинета и отправилась к Агафонову.
— Миш, ну это совершенно никуда не годится, — заявила она с порога. — Пора уже найти автора гнусной песенки. Люди поют в коридорах. Ева плачет. А работа стоит…
— А ну-ка, — проревел Агафонов, щелкая мышью. — Сейчас посмотрим данные с камер наблюдения! Всех певцов уволить на хрен.
Сразу. Без отработок, — отрывисто бросил он и, поймав изумленный взгляд Ксении Рубакиной, добавил: — Я не потерплю паскудства.
Он открыл записи за сегодняшний день и сразу же увидел шагающую по коридору Еву, сосредоточенную и напряженную. Потом переключился на данные с другой камеры и острым взглядом выцепил Костика Тарасова и еще какого-то парня из маркетинга.
— Это люди Махровского? — пренебрежительно заметил он. — А он в отпуске… Ладно, сами разберемся, — пробормотал тихо и, вызвав начальника отдела кадров, велел: — Уволить.
Прямо сейчас. Тарасова и…
— Беленького, — подсказала Лидия Юрьевна.
— Да хоть зелененького, — ощерился Агафонов.
— А с какой формулировкой? — настороженно осведомилась Лидия. — Нас же потом по судам затаскают.
— По собственному желанию, конечно, — усмехнулся Агафонов. — Объясни им, Лида, коли рогами упираться начнут, что с этой минуты у них нет никаких премий, только голый оклад. Ну и штрафы я вкачу за малейшую провинность. Понятно?
— Да, — пробормотала Лидия и, выйдя из кабинета шефа вместе с Ксенией, задумчиво прошептала: — Как бы наша идея по нам и не ударила…
— За что боролись, на то и напоролись, — процедила Ксения и поспешно добавила: — Девчонка хорошая, Лар.
Зря на нее нападают.
— Ну тебе виднее, — вздохнула Лидия и, услышав окрики шефа, доносящиеся через закрытую дверь, заторопилась на рабочее место.
Агафонов гневался. На себя в первую очередь. Так хотелось помчаться к Еве, утереть ее слезы. Рассмешить и увезти домой.
Но нельзя, блин! Ничего нельзя! Нужно разобраться с листовками и еще раз поговорить с отцом.
«Почему отец так настроен?» — снова осведомился сам у себя Агафонов и вслух поинтересовался у Кислицына:
— Твой человек пока не ответил, Николаич?"
"— Да как свяжется с ЗАГСом, сразу сообщит, — заверил тот и, преданно глядя в лицо шефа, добавил: — Я вот думаю с другого конца это дело раскрутить. Каждая из листовок распечатана на самоклеящейся бумаге.
