Комендант внимательно посмотрел на своего заместителя и добавил:
— Ещё особистам скажешь, что я сам буквально через пару дней узнал об этой драке в ГДО и наказал тебя за самоуправство. Всё понял?
— Пётр Филиппович, так контрики тогда обязательно спросят: «Как наказал»? — офицер впервые назвал своего шефа по имени-отчеству.
— Хули думать! Скажешь: «Дал разок своей палкой по заднице». Делов-то!
Старший лейтенант Скрипка вскинул свой подбородок и резко взглянул на подполковника, который мягко улыбнулся и спокойно произнёс:
— Саня, я всё понимаю.
Но, ты сейчас свою офицерскую гордость себе же в жопу и засунь. Сегодня и завтра твоя судьба будет решаться: в Группе дальше останешься служить и по ночным барам к немкам ходить, или пошлют тебя, такого гордого и красивого, к ебеням дальним нашей необъятной Родины. Усёк?
Александр Юльевич был неглупым человеком и хорошо осознавал всю важность ситуации. Офицер сам решил ковать своё счастье, быстро прикинул что-то про себя и отпросился у шефа сбегать на «Ледокол» и переодеться в чистую форму.
Комендант критично осмотрел вымазанные красной кирпичной пылью китель и галифе своего зама и одобрительно кивнул головой:
— Только смотри, сам в ФРГ не сбеги.
— Есть, не сбежать! - улыбнулся старлей и быстрым шагом выдвинулся приводить себя в порядок."
"Тут прибежал дежурный сержант и доложил подполковнику, что прибыли криминалисты немецкой полиции. Комендант вздохнул:
— Сегодня только немцев для полного счастья не хватало!
Двое полицейских на улице с удивлением рассматривали окно проёма без решётки и с висевшим до сих пор остатками «макинтоша».
Подполковник Кузнецов подошёл с переводчиком и сообщил стражам правопорядка, что из изолятора сбежали те самые угонщики мопеда по имени Amin und Sergei. Один из немцев был вооружён советским фотоаппаратом «Зенит-ЕТ» и попросил разрешения сделать несколько кадров для истории. Второй полицейский через переводчика объяснил коменданту, что за всю историю этой тюрьмы до вчерашней ночи не было совершено ни одного побега.
Ни в кайзеровской Германии, ни в фашистской, ни в демократической республике. И сегодня получается исторический день — первый побег за всё существование этой саксонской тюрьмы.
Комендант про себя подумал: «Конечно, нам есть, чем гордится...», но вслух ничего не сказал, только разрешил сфотографировать стены саксонского изолятора и распрощался с немецкими коллегами. Подполковнику надо было готовиться к другим встречам и проводам.
