Еще одна часть прошлого окончательно похоронена. Сэди могла и не умереть, но наша дружба умерла той ночью, когда на нее напали. Я думала, что она всегда будет в моей жизни, но теперь поняла, что она была в ней по какой-то причине. И только сейчас эта причина стала мне ясна.
В мире каждый день происходят ужасные вещи, но он продолжал вращаться. Человеческий дух всегда находит силы подняться и идти вперед снова и снова. Сэди отвернулась от женщины, с которой говорила, и наши взгляды встретились. Она заморгала, словно узнала меня на мгновение, но затем покачала головой и отвернулась.
Но я почувствовала это. Поняла, что мы только что попрощались, даже если она сама этого не осознала.
Я смотрела, как она уходит, теряясь в толпе, словно ее и не было — как очередное привидение в моем сознании. Грейсон привлек мое внимание и посмотрел на меня, затем на Сэди. Я беззвучно сказала:
— Потом, — и он кивнул.
Он поднял банку и радостно взревел, пока я стонала и уткнулась лбом в шест, готовясь к тому, что будет дальше.
Болело абсолютно все, особенно задница и киска, которые все еще были растянуты до предела.
Когда он снова включил лошадь, я поддалась безумию. Два члена врезались в меня с бешеной скоростью, а вибрации под седлом заставляли меня стонать. Я полностью отдалась моменту, наслаждаясь и ценя это странное чувство — быть на виду, быть желанной, восхищаемой и вызывающей зависть у всех этих людей. Никогда в жизни я не стремилась быть в центре внимания, а если бы и стремилась, то явно не таким образом.
Но впервые я поняла, насколько особенной заставил меня почувствовать Грейсон. Он каким-то образом помог мне выбраться из-под груза травм, настолько глубоко вросших, что я больше не видела неба.
— Дааа! — Закричала я, когда оргазм накрыл меня. Седло залито выделениями, ноги мокрые, и я была уверена, что пол подо мной блестел от следов моего удовольствия. Но мне стало плевать на это.
Я почти слышала слова Грейсона, как будто он шептал мне на ухо.
— Пусть смотрят, куколка. Пусть видят, чего им никогда не получить.
Тело было как ватное, конечности покалывало, когда я облокотилась на шест, не в силах больше сидеть без посторонней помощи. После четвертого, разрывающего всю меня на части оргазма, я не могла даже руки поднять. После шестого малейшие мышечные спазмы доводили меня до слез, я плакала в бреду, не понимая, где нахожусь. Грейсон не подошел, чтобы снять меня с этого безумного аттракциона, пока последний посетитель не покинул бар.
