– Или я за себя не ручаюсь!
– Он самый, – невнятно произнес Жокей, не на шутку перепугавшись злобного выражения на лице капитана, которое вдруг стало до того страшным, что от вида своего начальника даже оперативникам стало не по себе.
– Верю, – сказал Орлов и резким движением отдернул руку, так что было слышно, как в наступившей тишине у Жокея клацнули зубы. – А теперь говори самое важное, что хотел утаить, – не дав ему прийти в себя, вновь потребовал твердо Клим. Он наклонился к лицу вора, почти касаясь своим горбатым носом его узкого лба с выступившими крупинками мелкого пота и бешено сверкая глазами, и отрывисто прикрикнул: – Ну!"
"– Симыч… подговорил… своего дружка, – запинаясь через слово, поспешно заговорил, сглатывая слюну, Жокей, с опаской косясь на неуравновешенного оперативника.
– Он то ли с ним воевал вместе, то ли они знались еще до фронта. Тут я ничего не могу сказать. Но человек он, по слухам, дюже жесткий и хитер как черт… Теперь вся наша… вся банда ходит под ним… У него тоже кликуха Филин.
Но я его лично ни разу не видел, зуб даю!
– Так уж и не видел? – Орлов выпятил грудь, туго перепоясанную потертой портупеей, и шумно, с сипом, втянул в себя воздух, словно ему не хватало кислорода. Темные зрачки его глаз полыхали неистовым огнем. – Не зли меня, Жокей!
– Всего лишь один раз! – испуганно выкрикнул карманник, вытаращив на Орлова желтые с красными прожилками белки. – Да и то в темноте, я ничего и не разглядел толком. Да и он старался без необходимости не светиться, все время прикрывал лицо воротником шинели.
Но голос мне показался молодым. Я еще подумал: чего это Симыч так его бздит? А когда он у меня на глазах застрелил Кутю, который вякнул против него не по делу, я в его паханских замашках больше не сомневался… Да и стоят за ним, по разговору, в основном фронтовики, которым все до фени. Все, больше я ничего не знаю, начальник!
Орлов с облегчением выдохнул и распорядился передать Жокея конвою для препровождения в КПЗ.
– Вы обещали меня отпустить, – жалобным голосом заныл Жокей, – ежели я все как на духу выложу.
Я вам, можно сказать, душу вывернул, а вы…
– Береженого бог бережет, – ответил, поморщившись, Орлов. – Для тебя же, дурня, стараемся. Да и нам спокойнее будет – не выкинешь какой-нибудь фортель. С тебя станется.
Федоров с Семеновым с обеих сторон заботливо подхватили под руки упиравшегося Жокея и практически вынесли его из комнаты.
– М-да, – протянул Копылов, с трудом разомкнув потрескавшиеся губы.
