Р-ра-зой-дись!
Пока Журавлев составлял протокол о задержании вора-рецидивиста Жокея, схваченного оперативниками за руку во время кражи крупной суммы, приехал на автобусе Заболотников.
– Прибыл в ваше распоряжение, – жизнерадостно сообщил он, с любопытством разглядывая сидевшего на стуле карманника. – Что, Жокей, допрыгался? – спросил он через минуту, не удержавшись, чтобы не поглумиться над задержанным. – Это тебе не лошадям хвосты крутить! Чтобы супротив нас идти, голова требуется. – И, сдвинув на затылок милицейскую фуражку, постучал согнутым пальцем себя по лбу.
– Так-то вот!"
"– Ты меня не стыди, – хмуро отозвался Жокей, взглянув на чересчур разговорчивого милиционера из-под насупленных бровей. – Видали мы таких… – Каких «таких», он не договорил, лишь насмешливо хмыкнул и вновь уставился на Журавлева, с тоской следя, как тот с неторопливой тщательностью выводит неровные строки на желтого цвета бумаге.
Деловито сунув готовый протокол в портфель, Копылов насмешливо сказал:
– Финита ля комедия, гражданин Мишин.
Пошли!
Мальчишки, как только увидели, что известного им Жокея ведут под охраной несколько милиционеров, сразу же потеряли интерес к бегам, быстро слезли с деревьев и дружной оравой поспешили следом, взволнованно между собой перешептываясь.
Погрузив задержанного рецидивиста в автобус, Заболотников включил зажигание и тронулся в обратный путь.
Мальчишки еще долго бежали за автобусом в густых клубах пыли.
* * *В отделе Жокея встретили с молчаливой настороженностью, с любопытством изучая его хромую походку, которая уже была не так стремительна и легка, как недавно на ипподроме, – теперь она выглядела тяжелой и неуклюжей.
Он не прихрамывал в обычном представлении, а глубоко западал на больную ногу, заваливаясь через шаг на одну сторону; казалось, еще мгновение, и он не устоит на ногах и упадет на пол. По кислому выражению его лица нельзя было понять, то ли он так сильно переживает свое задержание, то ли специально ведет себя так, чтобы суровые оперативники проявили к нему жалость.
И лишь один Орлов, увидев Жокея, обрадовался ему по-настоящему.
– Ка-а-акие люди! – сказал он нараспев, быстро подхватил свободный колченогий стул, который без острой необходимости никто не занимал, и со стуком поставил его посреди комнаты. – Прошу в наши скромные пенаты. Присаживайся, родной, не стесняйся!
Он почти насильно усадил Жокея на кособокий стул, а сам поставил свой начищенный сапог на поперечную планку между его ног.
