Не рассказывать же при этих мужланах, как он стал камнем, несущимся впереди селя! Пережило ли удар хоть одно дерево? Бред, ничего этого не было, никаких деревьев, никаких камней! Это просто память о погибшем озере и о сне, который снился ему еще в Лаик.
– Юноша, – Дикон даже не понял, слышал ли Рокэ его ответ, – как у вас с тягой к дальним странствиям?
– Монсеньор? Простите…
– Иными словами, не желаете ли вы отправиться с Робером Эпинэ?
Это ловушка или шутка? А может, Ворону просто надоел оруженосец?
Дик, ничего не понимая, уставился на маршала.
– Вы хотите меня отослать?
– Я давно ничего не хочу, – светским тоном сообщил Алва, – кроме вина, женщин и врагов, но вы, если желаете, можете отправляться хоть в Агарис, хоть в Гайифу, хоть в Закат.
Святой Алан, Ворон не шутит, он и впрямь отпускает… Отъезд не будет изменой, а Иноходец – Человек Чести, герой восстания, он должен много знать об отце, обо всех…
Робер не станет смотреть сквозь сына Эгмонта, словно его не существует, не станет задавать непонятных вопросов, издеваться над тем, что свято для каждого истинного талигойца… Он увидит Альдо Ракана, Эсперадора, смешного барона Глана… Но Катари остается в Олларии.
Катари… Неужели Феншо прав и Ворон его отсылает из-за королевы? Нет! Алва не может знать ни о его любви, ни о встрече в монастырском саду. Уехать – значит потерять Катарину Ариго…
– Что скажете, юноша?
– Монсеньор, я хочу остаться.
Рокэ пожал плечами и вернулся к таможенникам. Булькнуло и полилось в стаканы вино, засмеялся Коннер, за стенкой палатки сонно фыркнул Моро.
2
Лошадь и ту ему дал Ворон. Дракко недавно потерял хозяина, что пробудило в Эпинэ особенную нежность к коню, ведь они оказались товарищами по несчастью. Рыжий полумориск ни ходом, ни выносливостью, ни статью не уступал сгинувшему Шаду Первому. Нового хозяина он принял настороженно, но с кем с кем, а с лошадьми Иноходец всегда ладил, хотя за то, что смог бы подчинить мориска Алвы, не поручился бы.
В Моро лошадиной была только стать, а норов то ли песий, то ли змеиный.
Среди морисков порой попадались кони-звери, убивавшие и калечившие всадника за всадником. Эпинэ не заслуживал бы ни своего герба, ни своего прозвища, если б не знал признаков, по которым уже в трехмесячном жеребенке можно распознать будущего убийцу. В Багряных Землях таких оставляют на племя, в Золотых, как правило, убивают, ведь объездить мориска-убийцу под силу лишь демонскому отродью. Что ж, Моро и Алва нашли друг друга.
