Стремительный, всесокрушающий бег, когда ты со всеми и ты один из всех, ты не можешь ничего изменить, все предопределено раз и навсегда… Ты – пленник, и вместе с тем ты свободен, как свободна сама смерть!"
"Поворот, и на пути замаячила роща. Несмотря на чудовищный ветер, деревья стояли неподвижно. На фоне полыхающего неба вздымались могучие узловатые стволы, вцепившиеся корнями в древние серые скалы. Деревья видели, что их ждет, но встречали гибель, не дрогнув ни единой веткой. Смертоносный поток глухо зарычал, и Дик с ужасом и восторгом понял, что его голос вплетается в многоголосый нестройный рев.
Он кричал, он ненавидел эти деревья, бросившие вызов неотвратимому. Не помня себя от ярости, Ричард Окделл ринулся на суковатых угрюмых врагов, обгоняя мчавшихся впереди…
Он пришел в себя в палатке. Горела свеча, на светлой парусине кривлялись три тени – изящная и две широкие и грубые.
– Как по мне, – Дикон узнал голос Коннера, – седунов и вовсе в нужнике перетопить надо было… Только возиться пришлось бы долго, а тут хыть – и нету.
– И не говори. – Разумеется, это Шеманталь! Адуан, ставший по прихоти Ворона бароном и генералом и глядящий на Проэмперадора как на самого Создателя. – Отменно сработали! Теперь они не пикнут, особливо без казара. Ну, Монсеньор, вы и отчаянный. Раз – нету армии, два – нету озера, три – нету Лиса!
– А вы поэт, Жан. Такие метафоры… – Третья тень принадлежала Алве. – Только при чем тут я? Было ясно сказано – так рассудил великий Бакра.
Я, впрочем, с ним согласен, от Адгемара вреда не в пример больше, чем от моего друга Эпинэ…
– Вы, жабу их соловей, его и впрямь отпускаете?
– Разумеется, ведь Бакра его оправдал.
– О, гляньте-ка, – встрял Жан, – оруженосец-то ваш очухался.
– В самом деле?
Что-то зашуршало, и Дик узрел своего эра со стаканом в руке. Рубашка Рокэ была развязана, и юноша видел серебряный медальон на старинной цепочке. Знак главы Великого Дома! У Ричарда был похожий, но носил он его недолго – перед отъездом в Лаик матушка забрала реликвию, опасаясь, что над ней надругаются.
– Что с вами было? – поинтересовался Алва. – Вас сразила мгновенная любовь к Премудрой Гарре?
Дик помотал головой и попробовал сесть. Это ему удалось, хотя в ушах звенело. Ворон сунул оруженосцу свой стакан.
– Выпейте, а то вы бледны как гиацинт. Так что с вами приключилось?
– Не знаю.
