– Шил-шил-шила, киска крыску задушила, – совершенно отчетливо произнесла сумасшедшая, о которой Эпинэ как-то позабыл.
Женщина засмеялась. Робер с силой толкнул дверь. Мильжа и Луллак все еще спорили, на столе горела свеча и лежали лепешки.
– Нужно уходить.
Талигоец сам не знал, почему он в этом уверен.
– Ворон? – подался вперед Луллак.
– Вряд ли, но кони и собаки волнуются… Бира иссякла. Что-то будет.
– Бира?! Не может быть!
– Может. – Эпинэ подхватил вцепившегося в сапог Клемента. – Звери чуют беду лучше нас, тут оставаться нельзя.
Я приказал табунщикам вернуться.
– Куда мы пойдем? – пожал плечами Мильжа. – Ты боишься, что нам не хватит воды? Или ты боишься Зла? Но земля, на которой стоит Текка, защищена. Может, Зло хочет, чтобы мы вышли за границу села, тогда мы окажемся в его власти. Нужно ждать рассвета.
– Нет! – Закатные твари, почему он так уверен?! – Если мы останемся здесь, рассвета для нас не будет. Клемент это знает, кони это знают, да и женщина во дворе…
– Что сказала хранящая?!
Она бормотала про киску и крыску, но какое это имеет значение…
– Она сказала – кто не уйдет сейчас, не уйдет никогда.
И никуда. Поднимайте и уводите людей… Я поскачу предупредить Адгемара.
– Хорошо, мы пойдем в Лакку.
– Нет. Нужно уйти от реки. – Он это знает, но откуда?! – Я видел слева холмы, нам туда.
Луллак что-то ответил, Робер не расслышал. Подхватив Клемента, он выскочил к рывшему землю Шаду. Крыс верещал, пока Эпинэ седлал коня, его вопли сливались с непрекращающимся песьим плачем, а рядом смеялась и звенела своей цепью сумасшедшая.
– Киска крыску задушила, шила-шила, шила-шила…
Робер вскочил в седло, жеребец, не дожидаясь приказа, рванул к реке, проскочил иссякшее русло и помчался дальше к рыжим растрепанным кострам. Слава Создателю, Адгемар был трусом. Слава Создателю, вырвавшиеся из Дарамского лагеря почти не имели вещей. Слава Создателю, ему поверили. Белый Лис наотрез отказался кого-то посылать в Текку, но сам собрался споро. Багряные седлали перепуганных коней, сворачивали немногочисленные шатры, затаптывали костры.
Если ночь пройдет и ничего не случится, на цепь посадят его, но это лучше, чем тупо ждать беды. Все уже сидели в седлах, когда вдали послышался глухой шум. Адгемар первым пришпорил золотистого иноходца, следом тронулись и остальные. Шум стремительно нарастал, обезумевшие лошади неслись к гряде не разбирая дороги. Сзади была беда – непонятная, неотвратимая, стремительная. Всадники влетели в холмы.
