Роща скрыла золотоносцев и их преследователей, но перед лагерем продолжалась драка за оброненные ценности, к которой десятками и сотнями присоединялись оставленные в резерве голодранцы. Оттуда, где грабили обоз, донеслось несколько взрывов, но что там творилось, было не понять. Оставшиеся туххуповцы нестройной толпой продвигались к талигойским каре, и Робер наконец понял, в чем основная беда казаронской кавалерии. Не считая глупости, разумеется.
В Талиге полковые лошади примерно одинаковы. Конечно, офицеры побогаче заводят себе морисков и полуморисков, но соразмеряют их бег с возможностями остальных коней; кроме того, и всадники, и лошади знают свое место в строю.
В Кагете же себя подобными вещами не утруждали. Да, многие здесь по праву считались хорошими наездниками, а у некоторых имелись приличные лошади, но хватало и перекормленных, и, наоборот, полудохлых с голоду.
Казароны, желая похвастаться многочисленностью личных дружин, притащили с собой всех, кого могли собрать.
Естественно, по краям ставили воинов на приличных лошадях и в добротных одеждах, а внутри, где не видно, всадники сидели чуть ли не на водовозных клячах. Стоящим на месте дружинам это придавало внушительности, но стоило им сорваться в галоп, как произошло неизбежное. Передовые наездники, надежда и гордость своих казаронов, ушли вперед, за ними нещадно нахлестывали лошадей те, кто поплоше, сквозь них прорывались обладатели хороших скакунов из задних рядов. Разноцветные отряды сбивались в кучи, свои мешали своим, Алве осталось лишь усугубить сумятицу, что он и проделал с присущей ему выдумкой.
Кагеты победнее при виде втоптанного в землю золота не выдерживали и бросались его собирать. Мчавшиеся сзади всадники побогаче не могли или не хотели сдерживать лошадей и сбивали бедных и жадных. Лишившиеся еще до схватки наездников кони бестолково носились по полю, внося свой вклад в и так немалую суматоху. Казароны, еще не вступив в бой, разделились на три части, спутали ряды и умудрились передавить друг друга, хотя их все равно оставалось во много раз больше, чем талигойцев.
– Мой казар, – Луллак дрожал, как охотничий пес, – самое время… Мы должны их взять!
– Их возьмет Туххуп, – пожал плечами Адгемар. – Или погибнет, сражаясь за Кагету. Это прекрасная смерть.
Глава 4
Кагета. Дарамское поле
398 год К.С. 6-й день Осенних Ветров
1"
"Дикон смотрел на Савиньяка, а Савиньяк лежал на спине и жевал травинку.
