Юношу захватила волна упрямого азарта, куда более сильная, чем во время приснопамятной игры. Дикон дрожал от нетерпения не хуже Соны, то и дело поглядывая в сторону опушки. Савиньяк перехватил один такой взгляд, подмигнул и тронул поводья; полковники последовали примеру генерала. Кавалерия стремительно и тихо занимала исходные позиции. Никто не толкался, не спорил, не путался, все было выверено и просчитано еще ночью.
Эмиль удовлетворенно вздохнул и повернулся к окружавшим его порученцам, готовым развезти по эскадронам последний приказ.
– Напоминаю. Сигнал к атаке – мой выстрел. Затем – картечь. Пальнем в упор, и вперед! Врубайтесь где погуще. Орать так, будто нас десять тысяч. Команд не ждать, вперед не лезть, от своих больше чем на сотню бье не отрываться. Наше дело гнать, а не окружать! Ясно?! Пусть удирают, мы проводим. Услышите горн – все назад, бал окончен. Всё. Пошли!
Порученцы, блестя глазами, бросились к своим, топот копыт слился со стуком сердца.
– Дикон, – генерал вновь подмигнул Ричарду, – твое дело – держаться за мной.
Учти, это не дуэль, а свалка. Ударил – и вперед, дожидаться ответа незачем. Понял?
Ричард кивнул, но ответить не успел. Из-за рощи выскочили «золотые» всадники. Они шли красивым галопом, Дику показалось, что адуаны почти загнали коней, но Эмиль засмеялся и объяснил, что полумориски могут еще скакать и скакать, их придерживают нарочно. Пронесся последний десяток, в числе которого скакал Шеманталь, и появились преследователи – эти гнали лошадей всерьез. Ричард с удивлением уставился на диковинное зрелище.
Назвать регулярной кавалерией то, что, вопя и сверкая на солнце, гналось за адуанами, язык не поворачивался.
Казароны напоминали то ли толпу ряженых, то ли вечных охотников из старой сказки, но не страшных, а нелепых. Разномастные, разнопородные кони, разноцветные одеяния, диковинное оружие. Кто-то размахивал прямым мечом, кто-то кривым, дюжий толстяк потрясал шипастой булавой, рядом недомерок в огромной шапке быстро крутил непонятную штуку на цепи, сверкали секирищи, секиры и секиришки, топорщились пики и какие-то крючья, трепыхались плащи, перья, волосы, разноцветные хвосты, звериные шкуры.
Одни кони казались свежими, другие были покрыты пеной и спотыкались, но всадники продолжали их нещадно нахлестывать. Если кто-то отставал, на его место протискивался другой, попроворней. Все были заняты погоней и тем, чтобы обогнать товарищей, по сторонам никто смотреть и не думал.
2"
"Эмиль засмеялся и поднял пистолет.
