И чтоб ни одна седая кошка незамеченной не проскочила. Приказ понятен?
– Куды ж яснее, – кивнул Коннер и тряханул дружка за плечо: – Выше голову, старый конь, служить так служить! Благодарствуем, Монсеньор.
– Там, наверху, все готово?
– Еще как, – осклабился новоиспеченный генерал. – И деревья крепкие, и веревки в порядке.
Глава 8
Талиг. Вараста
398 год К.С. 16-й день Летних Волн
1
Шестьдесят три седых черноусых воина угрюмо смотрели перед собой. Их локти были крепко стянуты, а ноги спутаны так, что пленники могли делать лишь крохотные шажки; мало того, за спинами пленных расположилась шеренга готовых к стрельбе мушкетеров.
Во времена Раканов в Талигойе к пленникам относились по-рыцарски. После прихода Олларов все изменилось – тех, кто не был ценным заложником и кого не выкупали родичи или сюзерен, ссылали на галеры или рудники, но бириссцы не могут жить в неволе. Август Штанцлер ошибся – в первую ловушку угодил не Ворон, а «барсы».
Молчание затягивалось. Большие черно-синие мухи быстро поняли, что связанные люди не сделают им ничего дурного, и облепили тех, у кого были раны.
Гудение обнаглевших насекомых в жаркой тишине казалось жутким.
– Закатные твари, – поморщился Алва, – сюда что, слетелись все мухи Варасты?
– Нет, – покачал головой Савиньяк, – это только авангард.
– Не стоит дожидаться подхода основных сил. Ваше преосвященство, вы настаиваете на том, чтобы поговорить с этими красавцами?
– Да по мне, гори они закатным пламенем, – буркнул взмокший в своем балахоне епископ, – но устав требует обращать язычников, буде они подвернутся под руку.
"
"– Они не понимают талиг, – напомнил Вейзель, обмахиваясь шляпой.
– Неужели? – поднял бровь Рокэ. – Странно. Барсы всего лишь кошки-переростки, а «брысь» кошка разберет на любом языке. Что ж, поглядим на «ночных ду́хов» поближе.
Алва привычным жестом потрепал Моро по шее и медленно поехал вдоль шеренги пленных, равнодушно разглядывая напряженные чужие лица. Свита маршала следовала за ним.
– Сегодня довольно жаркий день, – светским тоном заметил герцог, поравнявшись с высоким бириссцем с разодранной щекой, – не правда ли?
Черные глаза сверкнули ненавистью, но пленник и не подумал ответить.
– Прелестно, – с явным удовольствием произнес Ворон. – Клаус, Жан, вы тут?
– Да, Монсеньор! – браво заявили таможенники. Им жара была нипочем.
– Скажите, на что наши седоголовые друзья реагируют наиболее болезненно?
– Монсеньор?
Клаус непонимающе уставился на Алву. Жан оказался догадливей.
