Собирается, правда, но позже, перед отъездом.
– Есть люди, чьи дары нужно принимать с поклоном и немедля жертвовать на храм или отсылать врагам, – покачал головой Каллиоль, – но сына моего отца пугает то, что ты не принес ничего и принес зло. Я прошу тебя, встань у огня."
"Талигоец повиновался – толмач был встревожен, Клемент разъярен, да и самому Роберу было неуютно. Каллиоль четырежды воздел руки, пробормотав что-то на все еще непонятном, но уже привычном языке, и, подойдя к маркизу, начал расстегивать тому пояс.
– С ума сошел? – с некоторой оторопью произнес Эпинэ.
– Ты не смотришь по сторонам и не считаешь червей, которых давят твои сапоги. – Чтобы ответить, гоган прервал свои манипуляции. – Тебе могли что-то подложить в одежду.
– Я и сам могу раздеться.
– Нет, ты слишком быстр. Если в твою одежду воткнули иглу, ты можешь уколоться. Не мешай мне.
В последний раз Робера раздевали, когда он был ранен. Эпинэ смутно помнил заросшие, грязные лица, отрывистые слова, из которых в память врезалось лишь «не жилец, а сапоги крепкие», привкус крови во рту… Потом он потерял сознание и пришел в себя на заваленной соломой телеге.
Сапоги с него и вправду сняли, потом он случайно встретил мародера, все еще щеголявшего в его обуви, но ничего не сказал. Ту войну они проиграли, но сами. Эту если и выиграют, то с чужой помощью, и чем она обернется? Если после одного-единственного разговора с Адгемаром его не узнаёт Клемент, что будет после победы?
Каллиоль осторожно потянул сапог, и Робер, опершись о стену, приподнял ногу.
Клемент перебрался на край стола, настороженно наблюдая за руками гогана. Все вместе было глупо, унизительно и страшно.
Переводчик стащил второй сапог, панталоны, рубаху. Эпинэ с сомнением посмотрел на кучу одежды на полу.
– Подойди к Клементу, – велел гоган.
Робер подошел. Каменный кагетский пол холодил босые ноги, но по здешней жаре это было даже приятно. Его крысейшество недовольно потянул носом, потом решился и полез по руке на плечо, царапая коготками обнаженную кожу.
– То, что ты принес, не затронуло тебя, – заключил Каллиоль.
Эпинэ не стал дожидаться следующего совета и, не снимая крыса, подошел к вороху одежды. Клемент остервенело зашипел, вцепившись в хозяйское плечо.
– Оно все еще там, – удовлетворенно произнес гоган. – Тебе следует одеться, а когда погаснут огни, сын моего отца вынесет твои вещи и утопит в быстрой воде. Есть ли у тебя одежда, похожая на прежнюю?
– Да, – кивнул талигоец.
– Надень.
