Повелитель Скал умеет отвечать за свои поступки, и потом, кто-нибудь все равно расскажет. Да тот же Наль! Штанцлер может подумать, что сын Эгмонта прячется за спину маршала, но это не так! А играть он больше не станет, что бы Ворон ни говорил. Святой Алан, он никогда больше не прикоснется ни к костям, ни к картам! Отец никогда не играл, его все любили и уважали и так, а кто уважает и любит Ворона? Его боятся, перед ним заискивают, но разве это сравнится с тем, как относятся к кансилльеру и Катарине Ариго?!
Все казалось правильным, пока юноша не вспоминал длинное холодное лицо и залысины своего несостоявшегося эра.
Килеан-ур-Ломбах был Человеком Чести и другом Штанцлера, но Дикон радовался, что не попал к нему в оруженосцы. Уж лучше Ворон! Вот Эстебану при коменданте самое место, так ему и надо! Людвиг выглядел придирчивым и недобрым, а баронесса… Баронесса очень не хотела иметь с ним дело.
Ричард вздохнул и принялся собираться. Он пойдет к кансилльеру прямо сейчас и получит то, чего заслуживает.
Все равно эр Август или уже все знает, или вот-вот узнает… Юноша расправлял плащ, когда слуга принес письмо от Наля. Обиженный, но преисполненный чувства долга кузен ждал родича на улице, дабы проводить к графу Штанцлеру, который желает видеть Ричарда в своем особняке.
То, что эр Август позабыл о своей обычной осторожности и открыто приглашает к себе, повергло юношу в уныние. Дик не сомневался, что ничего хорошего это ему не сулит, и оказался прав. Ричарда встречал не добрый пожилой человек, а холодный и недоступный вельможа, рядом с которым невольно чувствуешь себя провинившимся щенком.
– Проходите, герцог, – произнес кансилльер, поднимая голову от бумаг, над которыми работал, – и садитесь.
– Эр Август…
– Ричард Окделл, прошу вас так меня больше не называть.
– Но…
– Я не предполагал, что вы опуститесь до того, чтобы проиграть фамильное кольцо и броситься за помощью к герцогу Алва.
– Я не просил его ни о чем.
– Вот как? Выходит, он узнал обо всем сам?
– Я… Он спросил, где моя лошадь…
– Вы проиграли перстень, коня и деньги, которые мать и граф Ларак отрывают от себя и ваших сестер.
И кому? Как вас вообще угораздило сесть играть с маркизом Сабве? Вы хоть понимаете, к чему это привело?
– Ну…
– А привело это вот к чему. – Штанцлер резко оттолкнул от себя документы. Один свиток упал на ковер, но кансилльер на него и не взглянул. – Человек Чести, наш друг, друг вашего отца опозорен. И кем?! Алвой.
