Без сомнения, Ворона забавляет, что у него в услужении сын Эгмонта, но вы сами?! Неужели вас это не унижает, не говоря уж о… – Кансилльер прервал себя на полуслове и нагнулся за свитком. – Хорошо, Дикон. Будем считать случившееся недоразумением, но Алву лучше держать на расстоянии. Не нужно, чтобы ваши имена связывали.
– Но, эр Август, я же его оруженосец.
– Ты – оруженосец Первого маршала, а не паж герцога Алва. Пусть и он, и другие видят, что ты понимаешь разницу между этими понятиями. Твой долг – прикрыть его собой в бою, но не спать в прихожей на его плаще в доме какой-нибудь куртизанки.
– Он не брал меня к куртизанкам, – Дикону непонятно почему стало обидно, – только в тот раз…
– Это еще хуже. – Глаза кансилльера стали тревожными, и он отчего-то сделался ужасно похож на Эйвона. – Ричард, я постараюсь устроить так, чтобы ты вернулся в Надор, а до этого, прошу тебя, будь очень осторожен. Очень! Но мы отвлеклись. Я нанесу визит Людвигу Килеану-ур-Ломбаху и передам твои извинения, хотя это ничего не исправит.
– Теперь перед Диком сидел хорошо знакомый человек, друг, которому было очень невесело. – Возможно, я делаю ошибку, рассказывая тебе некоторые вещи, но ты уже взрослый, ты – сын Эгмонта, а твой отец всегда понимал и жалел других. Скажи, только честно, граф Килеан тебе понравился?
– Эр Август… – начал Дик и запнулся.
– Не понравился, – тихо сказал кансилльер. – Он мало кому нравится, особенно с первого взгляда. Людвиг – прекрасный человек, умный, добрый, верный, но он не умеет быть приятным.
Видимо, дело в застенчивости и во внешности. Он, в отличие от Ворона, не красавец. Людвиг одинок, он всего себя отдает делу освобождения Талигойи, но он живой человек. Так вышло, что он влюбился в Марианну. Не будь у этой, с позволения сказать, дамы мужа, граф предложил бы ей руку и сердце, несмотря на ее поведение и род занятий, но, к счастью, красотка замужем.
Нынешний покровитель Марианны, виконт Валме, моложе, красивее и богаче Килеана, а женщины в своем большинстве корыстны, не очень умны и ценят галантность и внешность, а не душу и честь.
Конечно, есть твоя матушка или ее величество, но это жемчужины в куче овса… Людвигу не на что рассчитывать, Дикон. Да, он поступил глупо, особенно с учетом его лет и положения, но единственное, в чем он превосходит Валме, – это в умении играть. Он решил выиграть свою любовь и выиграл, но тут появился Ворон. Ворон, у которого есть все, чего нет у Людвига, но нет ни совести, ни сострадания.
