– Эта булавка вас устроит?
– Не терплю изумрудов, – поморщился Ворон, – они укрепляют целомудрие. К тому же этот вряд ли стоит больше четырех.
– Тогда вот это!
– Бриллиант Килеанов? Люди Чести становятся людьми риска. Принято. Сколько за сей осколок света дал бы пройдоха Йордан?
– Не меньше восьми.
– Не верьте ему, Рокэ, – вмешался кто-то из гостей. – Красная цена пять с четвертью.
– Ну, может, пять с половиной, – накинул Валме.
– Честь должна стоить дорого, иначе ее никто не купит, – заметил Алва. – Согласен на семь.
– Ценю вашу любезность, но не могу ею воспользоваться. Пусть бриллиант идет за пять с четвертью, но в придачу даю изумруд.
– Воля ваша. Итак, мои шесть с половиной.
– Отвечаю семью.
– Семь и полторы.
– Мои, и еще пятьсот.
– Здесь. И еще тысяча."
"– Рокэ, – голос Людвига слегка дрогнул, – а теперь я спрошу о вашем залоге. «Звезды» или долг Валме?
– Всему свое время, – засмеялся Рокэ. – Сначала десять, потом – двадцать…
– Так долг или «Звезды»?
– Долг.
– Раскрываемся.
– После вас!
Людвиг раскрылся.
Он изо всех сил старался сохранять спокойствие, но не мог – слишком много было пережито в этот безумный вечер.
Дик со странной смесью восторга и сожаления уставился на сердце и короля Молний и Повелителя Кошек. Сорок четыре! Удаче надоело бегать за Вороном, и она повернулась к Килеану-ур-Ломбаху. Кто-то присвистнул, кто-то ругнулся, кто-то помянул Чужого, кто-то всех святых.
– Вы, Рокэ, и после этого будете говорить, что вас все ненавидят? – Комендант столицы не скрывал своего торжества.
– Буду, – подтвердил Алва, со скучающим видом бросая на скатерть карты. – Дикон, вина!
Ричард сунулся было к буфету, однако не удержался, глянул на стол и глупейшим образом ойкнул, только этого никто не заметил.
– Триада! – вопил курчавый Валме. – Чтоб я провалился! Закатные твари! Разрубленный Змей! Все кошки и все святые мира, триада!
Триада – три сердца – сорок пять! Единственная комбинация, способная перебить карты Килеана. Граф глядел на лежавшие перед ним картинки, как глядят на привидение или ядовитую змею.
Дик видел, как Людвиг закрыл и открыл глаза, надеясь, что все изменится, но триада не исчезала – извивались щупальца Спрута, грозно сверкал клыками Вепрь, спорил с неистовым ветром Ворон!
– Этого не может быть, – пробормотал Килеан, – этого просто не может быть…
– Чего только не бывает, – светским тоном заметил Рокэ, рассматривая манжету. – Вы не поверите, но однажды…
– Герцог… – Голос графа нехорошо зазвенел. – Этого. Не.
