Подъехало оно минут через двадцать, когда я уже начала замерзать – тело Зарецкого было каким-то слишком чувствительным к холоду. Пришлось греть ладони дыханием.
Ярослав был куда более эмоциональным человеком, чем я, его нервная система работала иначе, и иначе обрабатывались сигналы, поступающие по нейронам. Сейчас я чувствовала такое волнение, что иногда казалось, будто меня даже начинает слегка подташнивать.
В автомобиле, в тщетных попытках отвлечься, я решила провести опыт – сфотографироваться и посмотреть «на себя» со стороны.
На свой телефон получилось не очень хорошо, а потому я взяла телефон Ярослава, камера в котором была в разы лучше.
Первая фотография вышла не очень – угрюмый Зарецкий, лицо которого я сняла с неправильного ракурса, смотрел на меня с экрана телефона злобно и загнанно. Тогда я попыталась улыбаться и даже подняла вверх два пальца – вышло куда лучше, однако мятные глаза с темной кромкой оставались несчастными. Я состроила рожицу, высунув язык – получилось забавно. Любопытства ради я дотронулась указательным пальцем до кончика языка, провела подушечкой по ровному ряду зубов, коснулась своих новых губ, понимая, что со стороны это выглядит весьма странно.
Мне было ужасно любопытно, как устроено чужое тело, и в то же время меня накрывало осознание того, что, может быть, в родное тело я больше никогда не вернусь. От этого было жутко – так, что подрагивали руки. И все, что я сейчас могла делать – отвлекать себя от этих мыслей."
"Я решила отправить получившиеся фото себе – на тот случай, чтобы самой себе доказать, что не сошла с ума.
Однако в телефоне Зарецкого я слегка запуталась, а потому пришлось заходить в галерею заново. Каково же было мое удивление, когда в папке с сохраненными картинками я нашла собственные фото, которые, между прочим, были только на моем телефоне! Нужно было, наверное, разозлиться на Яра за то, что он лазил по моему телефону и угнал снимки, но почему-то я не могла это сделать – мне стало смешно, и где-то в глубине души я умилилась.
И, чтобы немного посмеяться над дурачком, перекинула ему сэлфи, сделанное пару дней назад, перед поездкой, после душа. Естественно, ничего особенно провокационного в снимке не было, однако Зарецкий должен был заинтересоваться увиденным. И только потом мне в голову пришла мысль, что теперь Еноту подобные фото без надобности. Все, как говорится, под рукой, смотри – не хочу.
Я зачем-то коснулась рукой плоской груди и несколько раз легонько ударила себя кулаком.
