Мужчина достал планшет и со скучающим видом стал просматривать известный новостной портал – ничего интересного. Он перешел на вкладку с местными новостями, и его взгляд остановился на последней из них, посвященной торжественному открытию детского дома.
Лучше бы и не переходил.
На фотографии на фоне нарядного трехэтажного здания были запечатлены несколько высокопоставленных чиновников, спонсоры и журналисты, среди которых была Инесса Дейберт.
Она смотрела на мир уверенно и гордо, и глаза ее были такими же, как почти двадцать пять лет назад – в них горела живая искра.
Тимофей не знал, какие у Инессы были глаза, когда она избавилась от их ребенка. Но на фотографиях со свадьбы с Ириной его глаза были спокойными и холодными. И навсегда такими и остались, как будто никогда и не были иными – теплыми и смеющимися.
Дома его ждала Алена, которую привезли специально по его распоряжению – он обещал встретиться с ней и планировал сдержать обещание. Не то чтобы Тимофей соскучился по девушке, но иногда вспоминал – не потому, что она была слишком хороша, и не потому, что она пользовалась такими же духами, как и Инесса когда-то, а потому что в ее взгляде была теплота.
Даже самое холодное море начинает сверкать под солнцем.
Даже самый холодный человек хочет согреться.
* * *Я долго пыталась найти Ярослава. Ходила по близлежащим улицам и переулкам, заглядывала во все дворы, несколько раз обошла сквер в надежде увидеть знакомый – свой – силуэт. Я расспрашивала редких в это позднее время людей, заходила в круглосуточный супермаркет, но Ярослава там не видели.
Единственное, что я нашла – собственный телефон, валяющийся в сквере. Я в очередной раз звонила сама себе с его мобильника и услышала неподалеку знакомую мелодию из оперы Вагнера «Летучий голландец», что меня, честно сказать, испугало."
"Телефон я обнаружила в траве неподалеку от того самого места, где стояли мы с Карлом. Видимо, он выпал из рук неуклюжего Зарецкого. И куда он только пропал? Не мог дождаться меня, енот криворукий.
Или позвонить на свой мобильник…
С двумя телефонами в руках я опустилась на лавочку в сквере, каждую секунду ощущая себя другой. Тело Ярослава хоть и стало немного привычнее, не вызывало особых удобств. Я иначе видела, слышала, ощущала. Даже ночная темнота стала иной.
А вот то, что оставалось прежним – это кольцо на безымянном пальце Ярослава. Он тоже не мог его снять. И я все больше и больше убеждалась, что все нашли проблемы – от этих идиотских колец.
