Попытки снять украшения прекратились.
– И что нам делать? – тяжело дыша, спросила я.
– Вам скажут, – было ответом.
– Кто?! – хором выкрикнули мы.
– Скоро узнаете. Я лишь помогла отдать артефакт – один на двоих. А ведь все всегда думали, будто кольцо одно, – сказала словно сама себе Джульетта.
И она, оставив гитару, пошла вдруг в своем белом длинном платье к самому озеру. Постояла несколько секунд на берегу – так, что кончики пальцев касались прозрачной кромки воды, а после ступила в нее. И уверенно пошла к центру – шла словно не по воде, все глубже и глубже погружаясь в нее: сначала по щиколотки, затем по колено, потом по пояс, по грудь, по шею, а по земле – легко и плавно.
Мы и глазом моргнуть не успели, как озеро сомкнулось над головой Джульетты.
Наверное, она нырнула на глубину. С ума сойти. Она ненормальная!
– Русалка, мать ее, – пнул поваленное дерево Зарецкий и тотчас поморщился от боли. Мое тело оказалось гораздо чувствительнее, чем его. Не тело, а неуправляемое бревно, наделенное силой.
– Плыви за ней, – сказала я, совсем переставая что-либо понимать.
Но тотчас переменила решение. – Нет, не плыви. Мое тело не умеет плавать.
– Твое тело вообще ничего не умеет, – проворчал Зарецкий. Главное, – коснулся он виска, – что здесь. Мои умения и знания сохранились.
Скинув кеды Олега, Ярослав смело ступил в воду босыми ступнями. И тотчас поежился – она оказалась довольно прохладной. Однако это его не остановило, и он сделал еще шаг вперед, щурясь и пытаясь понять, в какой стороне выплывет Джульетта.
Я тотчас вцепилась в него. Чужие кроссовки мигом намокли.
– Идиот! – зашипела я. – Куда пошел?! Утонешь ведь! Ладно, ты, так ведь мое тело из-за тебя пострадает! Обуйся немедленно!
– Не указывай мне! – попытался оттолкнуть меня он, но не вышло – теперь физически сильнее была я."
"– Пока ты эксплуатируешь мое тело, буду! – не собиралась я сдаваться.
– Больно же! Отпусти! – фальшиво возмутился Зарецкий, и я, не поняв сразу, что он меня разводит, ослабила хватку. Поднапрягшись, Яр все-таки вырвался и устремился вперед, неуклюже перебирая ногами по дну и подобрав, как барышня из девятнадцатого века, подол ночной рубашки.
Господи, откуда берутся такие недоумки?!
Он сейчас или утонет, или заболеет. Вода – холодная!
– Зарецкий! – заорала я, возмущенная его невероятной тупостью. Мне ничего не оставалось делать, как броситься в погоню. – Стой, гад!
Он обернулся и, хмурясь, помахал, мол, иди на берег, я сейчас во всем разберусь.
Я не верила.
