– Слушайте, не влезайте не в свои дела, – предупредила я молодого человека.
– Слушаю я оперу и классику рока, – отозвался задумчиво тот. – А тебя слушать точно не буду. Девушка, идемте в тепло.
И он снова потянулся к Зарецкому, плечи которого подозрительно дрогнули. Полагаю, что от смеха.
– Вы в порядке? – зло осведомилась я, пресекая и эту попытку. – Идите, куда шли. Не лезьте в чужие дела. У нее свое тепло есть.
– Ты, что ли? – спросили молодой человек с насмешкой. – Видел я, как ты от теплоты душевной ее утопить хотел, приятель.
А теперь девушка плачет.
– Мы с вами не приятели, – звенящим от злости голосом сообщила я. – И она не плачет. И вообще, идите отсюда, куда шли.
– А хамить не стоило, – покачал головой молодой человек и оттолкнул меня в сторону – от неожиданности я едва не упала. И от возмущения даже на миг забыла, как мне холодно.
Что-то в голове вдруг переключилось – предполагаю, с этим сумасшествием были связаны мужские гормоны, и я, не помня себя от ярости, бросилась на обидчика, ловко сумев повалить его прямо на землю.
Однако он был выше и сильнее, а потому спустя секунд десять на земле оказалась я, а он – надо мной, занося кулак для удара.
– Не трогай моего парня! – заорал тотчас Зарецкий, который явно не хотел, чтобы его любимое и, смею заметить, единственное, тело пострадало от рук какого-то борца за справедливость. Он бросился грудью на амбразуру, то есть грудью на спину противника, и повис. При этом Ярослав ругался так отборно, что ему позавидовали бы даже матерые сапожники.
От неожиданности молодой человек бить меня не стал – а, может, попросту не успел. Под напором Зарецкого он оставил меня в покое, и я даже смогла подняться на ноги. Ужасно хотелось дать ему хорошего пинка, но я удержалась. Смогла обуздать противную енотовскую природу."
"Не без труда отцепив от чужой спины впавшего в ярость Ярослава, я предусмотрительно отошла подальше, дабы вставший на ноги и отряхивающийся молодой человек ненароком вновь не полез в драку. Зарецкий стоял рядом в своей мокрой ночной рубашке, еще более растрепанный, босой и злой.
Он больше был похож на ведьму, нежели утонченная Джульетта. Которая, кстати сказать, так и не выплыла.
– Вы умеете защищать свое, – сказал, тяжело дыша, мой противник, глядя на Ярослава. – Похвально, девушка. Но горя вы со своим… другом, – едва не обозвал он меня как-то иначе, – хлебнете.
И, разглагольствуя о том, что девушки не любят нормальных парней и им нужны какие-то отморозки, он пошел восвояси.
