– Хотел ко мне пристать, старперишка, пришлось делать ноги.
В груди у Насти появился тяжелый камень предчувствий.
– Господи, – простонала она. – За что?! Что ты сделал с Карлом, отвечай!
– Не время думать о любовничках, – огрызнулся Яр, невольно вспоминая, как орал что-то невразумительное на ухо немцу.
– Ты выставил меня перед ним идиотом!
– А ты меня выставила идиотом перед друзьями!
Они вновь замолчали, завороженные друг другом.
– Может быть, мы сошли с ума? – предположила Настя, чувствуя, как у нее зябнут руки.
А раньше она могла ходить без перчаток и варежек даже зимой!
– Вместе?!
– Бывают случаи массового психоза.
– Бред! – заявил Ярослав. – Слишком много людей одновременно рехнулись.
– Не рехнулись, а были поражены эпидемией, в основе которой лежит внушаемость. Или нас загипнотизировали. Массово.
– Фигня, – уверенно сказал Ярослав, со смешком понимая вдруг, что голосом Мельниковой очень удобно спорить и вообще унижать людей. Вроде бы сказал только одно слово, а прозвучало так высокомерно, как будто бы он произнес целую уничтожающую тираду.
Настя сощурилась. Хотела упереть руки в боки, как часто любила это делать, но, вспомнив, что руки чужие, отдернула их.
– И что же тогда произошло?
– Нас заколдовали.
Он обладал куда более мистическими взглядами на жизнь, нежели рациональная Настя.
– Что-о-о?! Зарецкий, – Настя понизила неудобный голос до шепота. И поближе подошла к своему телу, в котором сейчас сидело какое-то чучело мужского пола. – Ты с ума сошел?! Какое колдовство? Какой на дворе век?
– А что тогда с нами произошло? Что? – не мог более сдерживать в себе эмоции Ярослав, который постепенно отходил от первого шока.
– Как ты можешь это логически объяснить?!
– Нам надо все обдумать, – с отчаянием сказала Настя. – Вспомнить, понять…
– И решить, как вернуться обратно, – скрипучим старчески голосом заявил Ярослав, лихорадочно вспоминая книги и фильмы, в которых герои поменялись телами. – Слушай, Мельникова! Может быть, нам того?..
– Что – того? – не поняла девушка.
– Ну. – Яр, на миг забывшись, попытался поиграть по привычке бровями. Увы, мышцы на лице Насти не позволили ему это сделать. Изгибать бровь она умела только одну, да и не так мастерски, как Зарецкий.
– Говори нормально.
– Я тут вспоминаю разные фильмы… Может быть, нам кое-что сделать? Например…
– Я с тобой этого делать не буду! – топнула ногой Настя, и только спустя несколько секунд осознала, что жест этот был совершенно не ее.
