Микки застонала, и ее голова откинулась назад.
– Пожалуйста, Дэйв. Возьми меня так, как хочешь. Я не хочу нежностей, мне нужен твой огонь.
Будь я проклят.
Мне все это не снится?
Стиснув зубы, я резко вошел в нее. Вероятно, грубее, чем следовало бы. Мышцы ее живота задрожали, а с губ сорвался громкий стон, уничтожая последние клочки моего самоконтроля.
Во мне проснулся дикий зверь. Я стал вколачиваться в Микки с яростной силой, грубо насаживая ее на свой член.
Никакой деликатности.
Только похоть, безудержная страсть и необузданность.
Мой член горел, словно находился в жерле вулкана. Каждый мускул в моем теле был напряжен до предела. Громкие звуки шлепков кожи об кожу смешались с нашими стонами.
– Так хорошо, – простонала Микки.
Я снова потянул ее за волосы, увеличивая давление, и перешел на короткие толчки. Напряжение нарастало. Я входил в нее все резче и резче. Трахал так жестко, как хотел.
Микки была невероятно узкой и сильно сжималась вокруг меня, быстрее подводя к краю.
– Дэйв! – прокричала она, сжимая мой член внутренними мышцами.
Ее дыхание стало частым и сбивчивым.
– О, Боже! ДЭЙВ! ДЭЙВ!
Громкие крики ее оргазма стали райскими звуками для моих ушей. Было так приятно ощущать, как она кончает. Чувствовать, как распадается подо мной на части, выкрикивая мое имя.
Такая страстная, дикая, красивая.
Моя.
Жар прокатился по моему члену, обжигая головку.
Яйца сжались, спина напряглась, и на мгновение я ослеп от фантастического оргазма. Теряясь в абсолютном блаженстве, я продолжал кончать снова и снова, содрогаясь всем телом.
Когда меня, наконец, накрыло волной изнеможения, я повалился рядом с Микки и притянул ее к себе. Она развернулась ко мне лицом и устало улыбнулась. Я смотрел в ее большие зеленые глаза и видел в них отражение своей любви.
Мои чувства к ней были настолько громкими, что я не понимал, как весь этот ебаный мир до сих пор не оглох.
– Выходи за меня, Микки Сантана.
Ее глаза широко распахнулись. В них заблестели слезы.
Она быстро заморгала и крепко обняла меня за шею, прижимаясь всем телом.
Ее ответ перевернул мой мир навсегда.
И никакие кубки, награды или медали не принесли бы мне большего счастья, чем ее тихое, но уверенное «да»."
